Прозрачная… смола, что ли? Словом, она так и ползет по лестнице, и, следуя за ней, разведчик выходит на крышу. Здесь он видит прилепленный к крыше желтоватый цилиндр.

Сидящий на диване Стас подается вперед. Кейко остается неподвижной, но Михеев чувствует ее напряжение.

Да, чем-то похоже на те цилиндры «Мертвого мира». Не они, но общность принципов? Технологий? Есть что-то неуловимо их роднящее.

– Авдеенко, оставайтесь на месте, за вами выслан транспорт, – прерывает мертвящую тишину незнакомый голос.

– Что случилось, Белов? – спрашивает Авдеенко.

– Головачев что-то обнаружил на корабле, требует бросить всех разведчиков на прочесывание внутренних помещений. Взволнован.

– Белов, Авдеенко, прекращайте засорять эфир, – вклинивается третий голос, чуть раздраженный. Но раздражение, скорее, от напряжения, Михеев хорошо знает это состояние.

В поле зрения появляется компактная толстенькая тушка «Бегемота», из бока которого вырастает хоботок захвата. Авдеенко оборачивается, камера мажет по прозрачному боку транспортника так, что внизу мерещится непонятное движение. В тесном нутре «Бегемота» никто этого не видит. Темнота, неразборчивые шумы, приглушенный свет. Кто-то в сине-белом «Снегире» машет Авдеенко.

Банев начинает проматывать, ищет нужный фрагмент. Стас с Кейко пользуются минутой, чтобы попить. А Михеев чувствует все большую опустошенность. Перед глазами серые мертвые коленки и запах залитых дождем джунглей.

Михеев. Дурные сны

– Операции даю кодовое название «Объект “Фенрир“», – Михеев говорил коротко и сухо.

– Почему «Фенрир»-то? – хмыкнул Йонге.

Михеев не стал отвечать, времени было очень мало – Йонге был слишком заметной фигурой, не надо, чтобы их сейчас видели вместе. Только потом, уже расставшись с Йонге, он подумал: «А почему, действительно, Фенрир?» Он привык доверять своему подсознанию, слишком хорошо его учили: ничто не происходит просто так, если какое-то слово пришло тебе в голову, осознай его значение, размотай цепочку ассоциаций, возможно, найдешь что-то интересное.

Почему не Уроборос? Змей, пожирающий самое себя? Нет, не то. Этот – жадный и в то же время терпеливый, готовый ждать с разинутой пастью столько, сколько нужно. Ненасытный. Пожирающий все и вся, гибнущий, но возрождающийся вместе с миром. Один из творцов непрерывной гибели мира.

Волк. Не змей – волк. Почему-то этот образ стоял у него перед глазами, когда он смотрел на почерневший в пламени пожара дом Йонге. Маленький такой, очень милый домик, в котором Йонге любил прятаться от всех и в одиночестве читать старые детективные романы, до которых был великий охотник.

* * *

Корабль успели обжить, превратить в город. Видимо, группа, в составе которой прибыл Авдеенко со своим невидимым напарником, была последней, поскольку кто-то в «Снегире» с яркими красными полосами на рукавах отправил его обследовать средние уровни, нижние уже взяли на себя разбившиеся на двойки отряды Строцкого и Ярайнена.

Корабль-город уходил ввысь титаническими ярусами террас и балконов, нависающих над овальной площадкой размером с центральную площадь крупного средневекового города Старой Земли. В узких закруглениях овалов Авдеенко увидел украшенные вычурной не то резьбой, не то литьем ворота, тоже гигантские. Отсюда было не рассмотреть, а приближать он не стал.