– И все же, почему именно Попов? – спросил Стас.

– Вы осознали, кем он стал? – спросил Михеев.

Кейко и Стас одинаково, как ученики, признающие свое незнание перед строгим учителем, покачали головами.

– Умницы. Хотя бы сознаётесь, – вздохнул Михеев. – Тогда маленькое лирическое отступление. Мы с вами будем заниматься тем, что называется решением творческой задачи. То есть задачи с неформализованными вводными, неясными ресурсами для решения и отсутствием единственно правильного решения. Уяснили?

Теперь кивают, уже хорошо. Михеев добавил металла в голос:

– А это значит, что, получив любую, вообще любую информацию, которую вы считаете полезной для решения задачи, вы обязаны строить то, что в мое время называлось полем возможных связей. Лично я называл это полем возможных интересов. Теперь, скажите, что отличает объект «Фенрир»?

Кейко подняла руку:

– У него нечеловеческие логика и мотивы поведения, если можно говорить о мотивах.

Михеев одобрительно кивнул и поднял бровь.

– Еще? – теперь он смотрел на Стаса.

Земледел поерзал на диване. «Да, отличником он никогда не был, – подумал Михеев, – может, оно и к лучшему. Отличники обязательно нужны, но для других задач».

– А еще создали его люди, – буркнул Стас.

Очень недовольно буркнул. К этому объекту, который он, честно говоря, так и не понимал до конца, Светлов испытывал смесь брезгливости, страха и ненависти. Ему претила сама мысль о том, что эту дрянь создали люди. Но он был профессиональным земледелом, он умел и любил решать творческие задачи, и Михеев эту жилку в нем увидел. Ухватился за нее еще там, на Энтее, когда умирал в прикрученной вопреки всем инструкциям к выдранному из «Замка» медикологическому комплексу, а Стас плакал от бессилия и гнал вездеход к узлу связи.

– Точно. Ну, теперь поняли? – Он обвел свою команду взглядом.

Команда преданно поедала его глазами. Кажется, и Банев тоже. Ну, или прикидывался.

– К кому может обратиться за консультацией человек, в распоряжение которого попала технология, обладающая нечеловеческим интеллектом, судя по всему, осознающая себя и созданная людьми?

Стас побарабанил пальцами по подлокотнику:

– Надо спрашивать не только о тех, кто бывал у него в последнее время. А, скажем, за последние лет пять.

«Парень может пойти далеко. И совсем не в терраморфинге», – решил Михеев и указал на него стилом:

– Правильно мыслишь. На эту тему нам надо будет его очень осторожно вывести. Тут нам потребуешься ты, Кейко. – Не дожидаясь вопроса девушки, он объяснил: – Ты эмпат. Твоя задача и с ним, и с другими нашими собеседниками – ловить тончайшие оттенки их эмоций, интерпретировать и, – он широко улыбнулся, – импровизировать, ставя их в такую ситуацию, чтобы они сами говорили то, что нам нужно.

– Ну и задачи вы ставите, старший, – она совершенно по-русски почесала в затылке.

– Легкой жизни никто не обещал.

Михеев ощутил пристальный взгляд, но не стал смотреть в ответ. Он и так знал, что его сверлит взглядом Банев. Старый усталый Банев, который вызвал его потому, что боится признаться самому себе в своем самом сильном страхе – в том, что у него в службе безопасности может быть «крот».