|
Ведь то, что объект «Фенрир» исчез, означало одно: в этом мире, ради создания которого навсегда измарали свои души Банев, Михеев и другие «посмертники», продолжило жить то, что они поклялись искоренить. Бурные, часто злые, но такие честные научные споры вдруг обернулись секретной операцией, хорошо подготовленной, глубоко законспирированной. И первый этап неизвестные успешно провернули, а сейчас готовятся к следующему. Чертовски мрачной и опасной была эта операция, даже будь у ее организаторов самые светлые цели. «Твою ж мать», – молча выдохнул Михеев и сбился, забыв, о чем говорил. Не веря самому себе, перевел взгляд на Банева. Неужели он думает о том же, что и я?
– Старшие, вы действительно считаете, что Попова могут убить? – В наступившей мертвой тишине срывающийся голос Кейко показался очень громким. Михеев на мгновение смешался. Что ей ответить? Что он сам именно так и поступил в том, старом мире? И был готов к тому, что и с ним могут поступить так же, потому и выжил? Перед глазами поплыла лента шоссе – пустого, еще темного, солнце даже не встало, рассвет едва обозначился светлой полоской на горизонте. На обочине стоит электрокар бизнес-класса, и он, Михеев, тщательно протирает в салоне все поверхности, которых мог случайно коснуться, а в багажнике лежит труп хозяина машины, который дружелюбно болтал с Михеевым, а потом достал пистолет и хотел выстрелить тому в голову. Михеев ждал этого – слишком уж любезен был собеседник, слишком конфиденциальную и неприятную работу выполнил Михеев для его начальства. И, не дожидаясь, когда водитель полностью распрямит руку, он коротким движением ткнул его под нижнюю челюсть сложенными клювом пальцами. Человек хрюкнул и закатил глаза. Михеев аккуратно перехватил руль и вырулил на обочину. Как им объяснить все это? – Понимаешь ли, Кейко, мы со старшим Михеевым застали еще тот, старый мир, который очень сильно отличается от этого, в котором мы теперь живем. И весь наш опыт оттуда, из того мира. Мы просто не можем не рассматривать даже такие, откровенно мерзкие варианты, – неожиданно мягко ответил Банев. Стас смотрел на старших очень спокойно и внимательно, но было в его взгляде что-то, что заставило Михеева опустить глаза, а Кейко отсесть подальше на диване. «Вот вам и первый урок, – думал Михеев. – В мире есть то, чего, кажется, быть не может». Скорее всего, он перестраховывается, и ничего подобного с Поповым не случится. Но он выпустил эту гаденькую мысль в реальность, и теперь она навсегда застрянет в душах Кейко и Стаса, которые не могли ослушаться старших и пришли к ним на помощь. Честные и открытые. Верящие в то, что мир вокруг них такой же. Старшие в ответ отравили их души. И отравят еще не раз. И ни на минуту не усомнятся в своем решении, ведь на кону – целый мир. Тот, ради которого они творили вещи, что и в голову не придут нормальному человеку. Оправдывая это тем, что в новом мире такого не будет никогда. Но не он ли снова притащил в этот мир то, от чего хотел его избавить? Боги и звезды, будет ли этот яд целительным?
Глава 5. И погас свет
Отчего-то Михеев думал, что консенсус-реал «Меконга» будет выдержан в азиатском стиле, и готовился сесть, скрестив ноги, на циновке, вдыхать резкие тревожные запахи великой реки, слушать тихое шуршание рисовой бумаги. Сам корабль, наверное, предстанет в виде пожилого вьетнамца в просторной серой пижаме и обязательной конусовидной шляпе, с крохотной чашечкой зеленого чая в руках. А тут в камине тихо потрескивали сосновые поленья, а за панорамным окном бревенчатого дома падали огромные хлопья голубоватого снега. На дальней от окна стене медитативно колыхались отсветы северного сияния, настолько яркие и необычные, что Михеев не выдержал – подошел к прозрачной стене, засмотрелся. |
