Снимки с дронов дорожной полиции и стационарных камер были, конечно, не такого качества, как с московских, регулярно обновляемых по долгосрочным контрактам с китайцами и индийцами, которые обкатывали в этом гипермегаполисе свои технологии, но тоже вполне пристойные. И спецплатформы для перевозки грузов, требующих высшей степени защиты от механических воздействий, опознавались совершенно четко.

Михеев коротко отбил: «Номера?»

«Подделка, – пришел ожидаемый ответ, – но высшего качества, меняли на уровне континентальной системы регистрации».

Еще один штришок.

«Исходная точка однозначна?» – «Комплекс».

Это тоже ожидаемо. А понадобиться такие платформы могли только для одного определенного груза.

Михеев убрал телефон, подошел и уже почти сел на стул, но вдруг передумал. Спросил задушевно:

– Слушайте, хотите кофе? Он у них поганый, но хоть горячий.

Доэрти пожал плечами.

– Ну как хотите.

Стукнул в дверь, бросил приоткрывшему щель арабу:

– Кофе. Очень сладкий. Большой стакан.

Молча дождался, когда принесут картонный стаканчик – надо же, думал, будет тонюсенький, пластиковый, есть у островитян мерзкая привычка экономить там, где не надо. Кстати, на отоплении тоже экономят, но тут он сам попросил убавить. Хорошая подготовка у парня, плюс глубокая вера в то, что он делает. Эффективное сочетание – так готовят только для долгосрочных проектов, это тебе не смертника в одноразовую пластиковую машинешку запихать.

Рисунок губ, кстати, у парня интересный: жестко очерченный контур, сами губы полные, но не вывернутые, кто-то из недавних предков, скорее всего, был одним из последних «древних оккупантов», поди, еще и «неверных». Хотя… Кто для него неверный и для кого неверный он – большой вопрос. Периодически просачивалась информация о том, что внутри исламских властных кругов, давно сросшихся с крупнейшими корпорациями Востока, есть острый интерес к самым разным экстремистским религиозным течениям. Впрочем, об этом потом.

Доэрти все же не выдержал, на исходящий теплым паром стаканчик глянул заинтересованно. Михеев этот взгляд поймал и тут же, ловя миг переключения контроля, спросил:

– Куда капсулы вывозили?

Едва заметно, но дрогнули веки, колыхнулись по-девичьи густые ресницы. Доэрти широко улыбнулся. Открыто, человечно, по-доброму.

– У вас потрясающая способность добывать и перерабатывать информацию. Вы были бы очень полезны нам. И, возможно, – новая лучезарная улыбка, – еще будете.

«Некая компания “Велос Трейд“, регистрация в южноафриканской свободной торговой зоне», – прошелестел голос Карла.

«Велос»… Название было знакомым, но Михеев не стал на него отвлекаться. Сейчас надо давить, жать, раскачивать замерзшего человека за серым столом, поэтому стаканчик на стол, чтобы пар, чтобы запах пережженного кофе доходил, а дотянуться было нельзя.

– «Велос Трейд», Патрик. Кто приказал держаться, пока капсулы не вывезут? Это же камеры для вынашивания плода, Патрик. – Михеев сделал глоток кофе. Ну хотя бы горячий и сладкий, и к чертям всех этих псевдомачо, демонстративно не признающих сахара! – Вам-то они зачем?

И тут улыбка Доэрти буквально на миг изменилась. Сделалась хищной, прицельной.

– Господу нужны слуги. – Он подался вперед, ленты наручников врезались в запястья, отреагировав на движение, но боевик этого не заметил. – Те, что создадут для него новый мир и тихо уйдут, когда в них отпадет надобность. О, нет, – помотал он головой, не давая Михееву перебить себя, – мы недостойны привести их в этот мир и воспитать.