— Как вы рассчитываете разыскать молодого человека, которого видели сегодня с Иден, если не хотите обратиться за помощью к Прэстону или его дочери? — спросил шериф, пряча пистолет в кобуру. Он уселся на стул у стола и, взяв нож для распечатывания писем, провел пальцем по острому лезвию. — Если вам повезет, и вы узнаете, где живет Закария Тайсон, что вы собираетесь предпринять?

— Иден приведет нас к нему, даже не подозревая об этом, — сказал судья, усаживаясь за свой стол. — Итак, вот мой план, шериф. Вы посылаете несколько человек для ведения круглосуточного наблюдения за маяком и домом смотрителя. Они должны записывать всех, кто приезжает или уезжает. Если они увидят человека, внешность которого соответствует моему описанию, дайте мне знать. А потом я уже сам решу, как получить ответы на интересующие меня вопросы.

— Как быть, если он откажется сотрудничать с вами, — не сдавался шериф.

— Тогда придется упрятать его в тюрьму до тех пор, пока не согласится. Думаю, что если он проведет несколько дней в этой грязной дыре, сразу станет более сговорчивым.

— Тогда нам следует подготовить камеру, не так ли? — спросил шериф, весело расхохотавшись.

Судья сдержанно улыбнулся.

— Именно так, шериф, именно так.

Глава 7

Дай мне немного любви

День клонился к вечеру, и последние лучи заходящего солнца прощально золотили океанские волны. Иден стояла у окна на маяке и не замечала окружающей красоты. Она испытывала грусть. Обычно ей нравились такие вечера, но теперь все было иначе. Сегодняшний закат завершает день, так и не приведший к ней Зака.

Почему он передумал? Может быть, он и не собирался приходить? А его поцелуи и обещания — всего лишь обман? Вдруг взял верх его интерес к Анжелите, и он отправился к ней, чтобы получить интересующие его ответы?

Сгорая от стыда, она вспомнила, как легко доверилась ему, с какой готовностью прыгнула в его объятия и подставила ему губы. Никогда прежде она не поступала так необдуманно, давая волю своим чувствам. Это было в первый и, можно быть уверенной, в последний раз. Пусть он остается со своей Анжелитой Льюэллин. Очень скоро он поймет, что Анжелита забавляется мужчинами, словно марионетками, а когда ей надоедает, выбрасывает их как надоевшую игрушку.

Стараясь подавить нахлынувшее раздражение, Иден стала усиленно протирать стекла объективов смоченной в винном спирте тряпкой, и не заметила, что отец уже долго наблюдает за ней.

Прэстон недоумевал: с его дочерью что-то происходит. С утра она была необычайно радостной и оживленной, порхала словно бабочка по дому будто в ожидании чего-то необычного.

Когда ближе к полудню он собирался поспать, Иден упросила его остаться, и ему даже показалось, что у нее на уме какой-то особенный план. Не желая расстраивать дочь, он поработал с ней некоторое время в доме, затем в саду, но ночное дежурство в конце концов сказалось. После обеда, когда он все-таки пошел спать, то с недоумением заметил, что приподнятое настроение дочери пошло на убыль.

— Иден? — позвал он ее, откладывая в сторону инструменты, взял трость и направился к ней. — Если ты будешь с таким остервенением протирать стекло, то скоро протрешь дырку.

Он испытующе посмотрел на дочь и с удивлением отметил, что в глубине ее глаз клокочет негодование. Может, он ошибается? Она ведет себя так, будто кто-то ее обидел. Кто бы это мог быть?

Прэстон отставил бутылку со спиртом, и, теребя подбородок, задумчиво уставился на дочь: ее поведение не поддается никакому объяснению. После дневного сна он заметил, что она стала сдержанной и даже угрюмой, а за ужином едва проронила пару слов.

— Ты не хочешь рассказать мне, что тебя беспокоит? — участливо спросил он, положив ей руку на плечо и поворачивая ее к себе.