– Я хочу на него посмотреть, – сказала она.

В ее голосе слышалось возбуждение, глаза – теперь, когда он их видел, – лихорадочно блестели. Как будто у нее был жар. А может, и в самом деле к ее крови примешалось что‑то еще.

Он полез в карман куртки и вытащил завернутый в замшу пистолет. Эмили протянула руку, не решаясь прикоснуться к нему. Потом провела указательным пальцем по дулу.

– Спасибо, – прошептала она. В ее голосе слышалось облегчение. – А пуля? – внезапно вспомнила она. – Ты не был пулю?

Крис похлопал себя по карману.

Эмили взглянула на руку, которой он прикасался к сердцу, потом ему в глаза.

– Хочешь что‑то сказать?

– Нет, – ответил Крис – Не хочу.

Это Эмили предложила поехать на карусель. Отчасти потому, что знала – в это время года там никого не будет, отчасти потому, что пыталась забрать с собой все самые лучшие воспоминания о мире, который собиралась покинуть. А вдруг воспоминания можно носить в кармане, а потом доставать, намечая свой маршрут в загробном мире?

Ей всегда нравилась карусель. За последние два года, когда Крис летом тут подрабатывал, она частенько ждала его после работы. Они дали имена лошадкам: Тюльпан и Лерой, Сейди и Звездный Свет, Норовистый. Иногда она приходила сюда днем и помогала Крису усаживать тяжелых малышей в резные седла, иногда приезжала на закате, чтобы помочь ему прибрать. Эти минуты она любила больше всего. Было что‑то необъяснимо прекрасное в том, как останавливалась эта махина, как медленно, поскрипывая, двигаются по кругу лошадки и шумит мотор.

Страха она не чувствовала. Теперь, когда она нашла выход, даже мысль о смерти больше не пугала. Она просто хотела, чтобы все закончилось, пока близкие ей люди не начали страдать так же сильно, как страдала она.

Она взглянула на Криса, на серебристую коробочку, в которой находится механизм, приводящий карусель в движение.

– У тебя остались ключи? – спросила она.

Ветер хлестнул ее волосами по щеке. Она сложила руки на груди, пытаясь согреться.

– Да, – ответил Крис. – Хочешь покататься?

– Пожалуйста.

Она забралась на карусель, провела рукой по носам деревянных лошадок. Выбрала одну, с кличкой Делайла, – белую лошадку с серебристой гривой и приклеенными к уздечке «рубинами» и «изумрудами». Крис стоял у серебристого щитка, подняв руку к красной кнопке, которая запускала механизм. Эмили почувствовала, как под ней, громыхнув, стала оживать карусель, как засвистела лента Каллиопы, когда карусель стала набирать скорость. Она тряхнула потрескавшимися кожаными поводьями, подгоняя лошадь, и закрыла глаза.

Вспомнила себя и Криса, как они еще маленькими стоят рядом на большом валуне на заднем дворе, держатся за руки, а потом прыгают вместе на высокую кучу опавших листьев. Вспомнила драгоценные полутона кленов и дубов. Вспомнила, как рвануло вниз руку, которую сжимал Крис, когда сила притяжения потянула их к земле. Но больше всего запоминалась та секунда, когда им обоим показалось, что они умеют летать.

Крис стоял и смотрел на Эмили. Она отбросила голову назад, от ветра у нее порозовели щеки. Из глаз текли слезы, но она улыбалась.

«Вот оно», – понял Крис. Или он даст Эмили то, что она жаждет больше всего, или сделает так, как хочет он сам. Впервые, насколько он помнил, их желания не совпадали.

Разве он может стоять рядом и смотреть, как она умирает? Но опять‑таки, разве он сможет остановить ее, если она так сильно к этому стремится?

Эмили ему доверилась, а он собирается ее предать. И когда в следующий раз она повторит попытку – он был уверен, что следующий раз обязательно наступит, – он узнает о случившемся как о свершившемся факте.