– О том, чтобы ребенок был жив, – холодно ответила Мэлани.

Джордан тут же засуетился – он не ожидал, что у нее окажется такой острый язык, – и отступил.

– Сколько часов в неделю вы проводили с Эмили, миссис Голд?

– Я работаю три дня в неделю, а Эмили ходила в школу.

– И…

– Я бы сказала, часа два по вечерам. По выходным, скорее всего, больше.

– Сколько времени они проводили с Крисом?

– Довольно много.

– Не могли бы вы назвать более конкретные цифры? Больше, чем два часа по вечерам и несколько часов по выходным?

– Да.

– Значит, в компании Криса она проводила больше времени, чем с вами?

– Да.

– Понятно. Эмили строила какие‑то планы на будущее?

Удивленная сменой темы разговора, Мэлани кивнула.

– Еще какие!

– Похоже, вы очень чуткие родители.

– Да. Мы гордились успехами дочери в учебе и поддерживали ее интерес к искусству.

– Вы могли бы сказать, что для Эмили было важно соответствовать вашим ожиданиям?

– Думаю, да. Она знала, что мы ею гордимся.

Джордан кивнул.

– Вы также утверждали, что Эмили вам доверяла.

– Безусловно.

– Должен признаться, миссис Голд, что я вам немножко завидую, – вел свое адвокат. Он повернулся к присяжным, приглашая их к разговору. – У меня тринадцатилетний сын, и иногда мне трудно до него достучаться.

– Вероятно, вы не всегда можете его выслушать, – саркастически заметила Мэлани.

– Так вот чем вы занимались в течение этих двух часов и по выходным! Выслушивали то, что наболело у Эмили.

– Да Она рассказывала мне обо всем.

Джордан оперся о перила, ограждающие скамью присяжных.

– Она сообщила вам, что беременна?

Мэлани поджала губы.

– Нет, – процедила она.

– За все эти одиннадцать недель во время ваших доверительных бесед она так и не упомянула о своей беременности?

– Я же сказала, что нет.

– Почему она вам ничего не сказала?

Мэлани разгладила юбку.

– Не знаю, – негромко призналась она.

– Может быть, она думала, что беременность никак не соответствует тем чрезвычайно высоким требованиям, которые вы к ней предъявляли? Что она может не стать художником, даже не поступить в колледж?

– Может быть, – произнесла Мэлани.

– Может быть, она настолько расстроилась из‑за того, что не оправдала ваших ожиданий – что больше не является образцовой дочерью! – что побоялась вам обо всем рассказать?

Мэлани покачала головой, и слезы хлынули из ее глаз.

– Я жду ответа, миссис Голд, – мягко напомнил Джордан.

– Нет, она бы мне сказала.

– Но вы только что признались, что она вам ничего не говорила, – заметил Джордан. – А Эмили здесь нет, ее не спросишь. Итак, давайте посмотрим на факты. Вы утверждаете, что были настолько близки с Эмили, что дочь вам все рассказывала. Но о своей беременности она не сказала ни слова. Если она скрыта от вас такую важную информацию, то разве не существует вероятность того, что она скрывала и что‑то еще – например, то, что подумывает свести счеты с жизнью?

Мэлани закрыла лицо руками.

– Нет, – пробормотала она.

– Существует ли вероятность того, что беременность послу жила спусковым механизмом к суицидальным мыслям? Если она не может оправдать ваших ожиданий, зачем тогда жить?

Вину за случившееся переложили на плечи Мэлани, и пол этим грузом она не выдержала.