Она позволяла себя целовать. Иногда позволяла запустить руку себе под рубашку. Он никогда не пытался опуститься ниже талии. Если на то пошло, и она тоже.

Крис прижался к ней покрепче и стал целовать ее в шею. Она изогнулась в его объятиях.

– Мы не будем заниматься математикой, верно?

Он покачал головой.

– Я уже сделал математику, – признался он.

– Просто отлично! – проворчала Эм, поворачиваясь к нему лицом. – А мне что прикажешь делать?

Он собирался уже ответить: «Позанимаешься завтра», но произнес совсем другое и, сам не осознавая, что делает, схватил Эмили за запястье и прижал ее руку себе между ног.

– Потрогать меня, – выдохнул он.

На мгновение ее пальцы сжались. Крис мечтательно закрыл глаза. Потом Эмили отняла дрожащую руку и резко села.

– Я… я… не могу, – прошептала она и отвернулась.

Ошеломленный Крис – неужели она плачет? – встал на колени.

– Эй, – негромко позвал он, – прости!

Он, боясь прикоснуться к Эмили, протянул ей руки. Она взглянула на него широко раскрытыми, полными слез глазами. Прошла минута, и она бросилась к нему на шею.

– Я больше всего люблю это время года, – заявила Гас.

Она сидела у Мэлани на крыльце, пила лимонад. Не по сезону теплая весна, сошел последний снег.

– Ни тебе черных мух, ни комаров, ни снега.

– А грязь? – возразила Мэлани. Ее взгляд был прикован к чему‑то за лесополосой. – Крутом одна грязь.

– Уж лучше грязь, – ответила Гас. – Помнишь, как мы позволяли Эм с Крисом вываляться в грязи, как поросятам?

Мэлани засмеялась.

– Я помню, как драила после этого ванную, – сказала она.

Обе женщины вглядывались в начало подъездной аллеи.

– Да уж, веселые были деньки! – вздохнула Мэлани.

– Не знаю, не знаю. Дети до сих пор катаются по земле… но уже по другим причинам.

Гас глотнула лимонада.

– Вчера я застукала их в спальне Криса.

– И что?

– Честно признаться, ничем таким они не занимались.

– Откуда ты знаешь?

– Просто чувствую. – Гас нахмурилась. – А ты что думаешь?

– Я бы не была так уверена, – ответила Мэлани.

– А если и занимаются, то что? Однажды они так или иначе займутся сексом.

– Да, – медленно сказала Мэлани, – но не в пятнадцать же лет.

– Шестнадцать.

– Ошибаешься. Крису – шестнадцать, а Эмили – пятнадцать.

– Пятнадцать с половиной.

– Она же девочка.

Гас поставила свой лимонад.

– И что это меняет?

– Все. – Мэлани покачала головой. – Дождемся, когда Кейт стукнет пятнадцать.

– Я верю, как верю сейчас Крису, что Кейт будет достаточно взрослой и умной, чтобы принимать правильные решения.

– Нет, ошибаешься. Ты захочешь как можно дольше удержать свою маленькую дочку от взрослой жизни.

Гас засмеялась.

– Эмили для тебя навсегда останется маленькой дочкой, – сказала Гас.

Мэлани повернулась на стуле.

– Вспомни себя, свой первый раз, – убеждала она. – Сейчас Эмили моя. Но позже она станет принадлежать Крису.

Гас секунду помолчала.