|
Или Нэнси слишком великодушна? Кениг вполне мог быть фанатиком вроде Геббельса или Гиммлера, а его собственная безумная теория происхождения германской расы, привязанная к Гималаям, могла служить для создания нацистской мифологии, призванной оправдать их жестокость. Нэнси запуталась: столько вопросов — и ни одного ответа… Чтобы отвлечься и выбраться из водоворота этих мыслей, она повернулась к Гуну. — Где вы научились так хорошо говорить по-английски? Водитель переключил скорость — они преодолевали крутой подъем, — и двигатель натужно взревел. Гуну пришлось кричать, чтобы быть услышанным. — В Дхарамсале,[54] в Маклеод-Гандж. — Так вы были в Индии? Зачем же вернулись? — Очень скучал по семье. К тому же понял, что побег от проблем не всегда помогает их решить. — Я думала, что такое возвращение невозможно. — Так и есть. У китайцев паранойя в отношении тех, кто хочет вернуться… — Как вы вернулись? — Пешком. Как люди ходят? — Это опасно? — В наши дни жить вообще опасно. Джек услышал их разговор. — Гун, расскажи ей о своем приключении на пути домой, — предложил он. Гун рассмеялся. — Нет! — А что случилось? — спросила Нэнси, заинтригованная его отказом. — Да так, ничего… — Ну пожалуйста, расскажите! — Если очень хотите, расскажу, только вам это не понравится. — Очень хочу. — Ладно. Мой путь лежал через высокие перевалы, и я совсем обессилел: шел уже двадцать один день, цампа кончилась… Знаете, такая ячменная каша? Мы все тут ее едим. Я чувствовал, что вот-вот упаду и не встану. И тут меня арестовали китайские солдаты. — Ужас. Как же вы уговорили их отпустить вас? Гун рассмеялся. Его смех показался Нэнси истерическим и озадачил ее. — Уговаривать не пришлось. Они бросили меня в тюрьму в Дронгпа. Жуткий вонючий каменный мешок. — Боже мой… Как же вы выбрались? Джек, прищурившись, криво улыбался и наблюдал за Гуном. Гун скорчил гримасу и продолжил: — Я был в отчаянии. Ведь я почти дошел и страшно злился на себя. Не знал, что делать. Вышло так, что меня посадили в камеру с другим тибетцем, стариком. Он сказал мне: «Если хочешь выбраться, есть только один способ — достать сигарету и прижечь себе гениталии». Нэнси скривилась от отвращения. Это что, шутка? Она повернулась к гадко ухмылявшемуся Джеку и спросила: — Это правда? — Правда. Преодолев неловкость, она все же задала вопрос Гуну: — Каким образом ожог гениталий способствует выходу из тюрьмы? — Ну, старик сказал, что, если я все сделаю правильно, это будет выглядеть как запущенная стадия венерического заболевания и тюремный врач, скорее всего, распорядится вышвырнуть меня вон. С лица Нэнси не сходила гримаса отвращения: — И вы сделали это? — Конечно. Я был готов на все. Сначала попробовал на руке. Он протянул Нэнси руку ладонью вниз, чтобы она рассмотрела шрамы, которые заметила еще в чайной: идеальные по форме зловещие кружки блестящей сморщенной кожи… — Жуть какая, — проговорила Нэнси. |
