|
Затем тропа разделялась на две: одна ныряла в чащобу девственного леса и вела к перевалу Су-Ла, вторая бежала четверть мили вниз по течению реки и выходила на лужайку перед монастырем Бхака. Несмотря на морось, шагалось легко — было не слишком холодно, москиты и мошки не донимали, и Нэнси показалось, что прошло совсем мало времени, прежде чем они ступили на лужайку перед монастырем и столкнулись нос к носу с тонким, как тростинка, монахом. Древняя гомпа, сооруженная в шестнадцатом веке, мало чем отличалась от развалин, однако вокруг нее стояло несколько недавно построенных зданий. Монах — высокий мужчина с худым костистым лицом, в оранжевой мантии, с остриженными до короткой седой щетины волосами — приветствовал гостей и тотчас заговорил по-тибетски с Гуном и Джеком. Всех проводили в здание — трапезную, решила Нэнси — и усадили за стол перед камином, в котором бушевало пламя. Явился еще один монах с большим чайником похожего на суп чая с маслом. Нэнси выпила, потому что умирала от жажды, хотя вкус по-прежнему был ей неприятен. Похоже на чай с молоком, простоявший весь день на солнце, подумала она. Немного погодя вошли три шерпа. Джек и Гун втянули их в долгие переговоры. Ни одна сторона не желала уступать, и потребовалось полчаса напряженных споров, прежде чем они чокнулись кружками и ударили по рукам. — У нас все в порядке? — спросила Джека Нэнси, и тот кивнул: — Можете не напрягать свой глубокий нью-йоркский интеллект. Расслабьтесь. В ответ она сардонически улыбнулась, Джек подмигнул ей и вновь повернулся к Гуну и шерпам. Очень многое еще предстояло сделать — выступать решили как можно скорее. Подали миски с цампой. Нэнси старалась съесть как можно больше, сознавая, что впереди долгий переход по лесу, в затем самое трудное — восхождение к замерзшим вершинам Су-Ла. Пока они ели, вошел пожилой лама и серьезно заговорил о чем-то с Гуном и Джеком. Его бритую голову покрывала седая щетина, морщинистое лицо говорило о нелегкой жизни. Возможно, подумала Нэнси, он был здесь в 1959 году, когда монастырь, по слухам, подвергся разграблению. Она терпеливо дожидалась, когда ей объяснят, о чем шел разговор. Через несколько минут лама пожал руки Джеку и Гуну. Джек мрачно хмурился. — Это настоятель? — спросила Нэнси. — Нет. Настоятеля китайцы депортировали в Непал за препятствия работе лесорубов. — Кто же это? — Старший лама. Прямо сказать, не очень-то вдохновляющая личность. Чертовски обидно, что не нашлось человека на замену настоятелю. Он о чем-то умалчивал, показалось Нэнси, а новости на самом деле были дурные. — Так что он сказал? Джек поднял на нее глаза и вздохнул. — Вчера здесь прошел отряд китайских солдат, — ответил он. — Большой, хорошо вооруженный, человек восемьдесят. Направлялись они в монастырь Литанг. — А зачем? — Этого лама не знает. Но он очень удивлен. Гарнизон в Метоке должен меняться только в начале сентября, так что китайцы здесь с какой-то иной миссией. Повисла тревожная пауза. Гун покачал головой. — Вы про Антона не спрашивали? — поинтересовалась Нэнси. — Спрашивал. Он был здесь два с половиной месяца назад с тертоном Джинпа. Шли в монастырь Ринченпунг, что на полпути к Ярлунг-Цангпо, по ту сторону Су-Ла. Но лама уверен, они не дошли. Шесть недель назад здесь был по пути в Лхасу один из монахов монастыря Ринченпунг — так вот, он сказал, они не видели ни Херцога, ни тертона. — Может, он путешествовал под другим именем? — Исключено. |
