– Счастлива снова видеть вас, милорд, – приветствовала она маркиза. – Немало воды утекло с тех пор, как вы были здесь в последний раз.

– До сих пор помню ваш пирог со свининой, – ответил маркиз. – Вы всегда угощали меня им, когда я после бешеной скачки добирался сюда. Вы по-прежнему печете его?

– Да, ваша светлость. Только вчера пекла. Не желаете ли отведать кусочек?

– Не откажусь от столь щедрого предложения, – улыбнулся маркиз.

– И для юных леди у меня кое-что найдется, – сказала миссис Исткот и заспешила на кухню.

Маркиз опустился на один из стульев с высокой спинкой, которые стояли у открытого очага.

– Итак, Исткот, – обратился он к фермеру, – что случилось?

Старший из мужчин отвел глаза:

– Хочу переехать, милорд.

– Что за вздор! – воскликнул маркиз. – Три поколения вашей семьи жили на этой ферме. Наши с тобой отцы частенько говорили, каким превосходным фермером был твой Дед.

– Очень сожалею, милорд, но таково мое решение.

С улицы донесся какой-то звук, и сидевшая на низенькой скамеечке Арабелла выглянула в окно.

Хорошенькая пухленькая девушка лет шестнадцати держала за руку девчушку лет семи. В некотором отдалении от них стоял маленький мальчик, годом или двумя моложе сестренки. Их сходство с отцом бросалось в глаза.

– Послушай, Исткот, – продолжал маркиз. – Знаю, ты пережил трудные времена. Я уже понял, что Шелтэм был неважным управляющим, а может, стал таким, когда заболел. Если у тебя есть жалобы, я постараюсь все уладить. Теперь я буду часто наведываться в замок. Наверное, мне давно следовало бы вернуться домой, но разные обстоятельства удерживали меня.

– Вы были откровенны со мной, милорд. И мне хотелось бы ответить вам тем же. Увы, я не могу этого сделать. Значит, придется уезжать.

Маркиз в недоумении посмотрел на фермера. В этот момент дверь открылась, и в комнату вошла миссис Исткот. Ее тяжело груженный поднос был заставленной едой: большой пирог со свининой блестел аппетитной хрустящей корочкой, ломти хлеба наполняли комнату ароматом свежей выпечки. Здесь же был сдобный фруктовый кекс, золотистое масло и горшочек домашнего клубничного варенья, помеченный неграмотными каракулями.

Хозяйка накрыла стол белоснежной скатертью и быстро расставила приборы.

– Варенье! – закричала Бьюла. – Дайте Бьюле… варенье!

– Нужно сказать «пожалуйста», – машинально поправила Арабелла.

– Пожалуйста, – послушно повторила девочка. – Варенье, много… варенье.

Миссис Исткот улыбнулась:

– Сейчас, сейчас, деточка. У моих ребятишек первейшее лакомство горячий хлеб прямо из печки и клубничное варенье. Скажу, что варенье сохранилось просто прекрасно, скоро уж надо будет варить новое. Может, ее светлость захотят взять горшочек варенья с собой?

– Конечно, захочет, – ответила Арабелла.

– А вы, дорогая? – обратилась к ней миссис Исткот. – Что бы вы желали скушать?

– Наверное, немного хлеба с маслом. Мы только недавно завтракали.

– Лишний кусочек вам совсем не повредит. Уж больно вы худы, мисс, – с улыбкой заметила миссис Исткот и стала намазывать масло на хлеб.

– Ну, миссис Исткот, – сказал маркиз, занимая место за столом, – взываю к вашему здравому смыслу. Что это вы надумали? Уезжать с фермы?

– Видит Господь, нам совсем не хочется этого, – быстро ответила миссис Исткот.