Он в полной растерянности смотрел на меня.

А мне какое дело? Да, меня уволят, но ведь я все равно потерпела поражение. Я попыталась совершить невозможное — вывести этого человека из состояния эгоистического безразличия и заставить его полюбить свою маленькую дочь. И чего я добилась? Ничего. К тому же, возможно, ребенок теперь останется на всю жизнь калекой. И я еще смею быть недовольной поведением других!

Но все равно продолжала винить его, и уже было все равно, что и как говорю.

— Когда я приехала сюда, — вопила я, — мне не потребовалось много времени, чтобы понять истинное положение дел! Эта бедная, утратившая мать девочка попросту изголодалась! О, я знаю, что ее кормили бульоном, хлебом, маслом, и все это она получала через положенные промежутки времени, но кроме физического голода существует еще и голод души! Она изголодалась по ласке и любви, на которую вправе была рассчитывать! Как вы сами убедились, чтобы завоевать любовь отца, она даже готова была рискнуть жизнью!

— Мисс Ли, пожалуйста, умоляю вас, успокойтесь… Вы хотите сказать, что Элвин сделала это…

Но я не позволила ему закончить.

— Она сделала это ради вас! Надеялась, что вас это обрадует. Она упорно работала много недель подряд! О, как упорно она работала!

— Понятно, — произнес он. Затем извлек из кармана платок и вытер мои глаза. — Вы не отдаете себе в этом отчета, мисс Ли, — почти нежно продолжал он, — но по вашим щекам катятся слезы.

Я забрала у него платок и порывистыми движениями вытерла лицо.

— Это слезы гнева.

— И горя. Дорогая мисс Ли, я вижу, вы очень привязались к Элвин.

— Она всего лишь дитя, — ответила я, — и заботиться о ней — моя работа. Видит Бог, этого почти никто не желает делать.

— Я понимаю, — продолжал он, — что мое поведение заслуживает всяческого порицания.

— Как вы могли… ведь у вас есть сердце? Это же ваша собственная дочь! Она потеряла мать. Разве вы не понимаете, что в этом случае она особенно нуждалась в заботе и ласке?!

И тут он произнес нечто совершенно удивительное.

— Мисс Ли, вы приехали сюда учить Элвин, но я думаю, что очень многому научили и меня.

Я в изумлении смотрела на него, судорожно зажав в руке платок, мокрый от слез.

В этот момент вошла Селестина Нанселлок.

Она удивленно воззрилась на меня, но это длилось лишь секунду, после чего спросила дрожащим голосом:

— Что это за ужасное событие, о котором мне сообщили?

— Несчастный случай, Селеста, — глухо проговорил Коннан. — Элвин упала с лошади.

— О нет! — вскрикнула Селестина. — А что… а где?..

— Она сейчас в своей комнате. Пенджелли вправил сломанную ногу. Бедная девочка. Она спит. Он дал ей успокоительное. Через несколько часов заедет снова.

— Но насколько серьезно?..

— Пока еще нельзя сказать ничего определенного. Но я уже видел подобные случаи. Думаю, с ней все будет в порядке.

Я не могла понять, говорит ли он это серьезно или же просто пытается успокоить Селестину, которую повергло в ужас сообщение о несчастье с Элвин. Я прониклась нежностью к этой девушке, которая, похоже, была здесь единственным человеком, по-настоящему любившим Элвин.

— Бедная мисс Ли очень переживает, — продолжал Коннан. — По-моему, она винит себя в случившемся. Я пытаюсь уверить ее, что вовсе так не считаю…

Я во всем виновата! Как можно обвинять меня в том, что я научила девочку ездить верхом? А поскольку она научилась этому, что плохого было в том, что она захотела участвовать в состязаниях? Нет, это все ваша вина, опять чуть было не выкрикнула я.