- Я Варн!

- Ты несмышленыш, запутавшийся, потерявшийся и зависший меж двух миров. Но каждый из нашего клана всегда будет рядом с тобой, что бы ты ни выбрала. Только позови, только подумай.

- Я не понимаю.

- Скоро поймешь. Ты растешь, крепнешь. С каждым днем чувствуешь все больше, все больше видишь, понимаешь, вспоминаешь. Именно этого Бэф и боится.

Лесс непонимающе посмотрела на брата:

- Варн не знает страха.

- За себя - нет. Но есть другие, что ближе тебе, чем ты сам...

Лесс, тяжело вздохнув, уткнулась в подушку: быстрей бы вырасти и все понять.

И сонно спросила:

- Как рождаются Варн?

- Поцелуй. Яд нашей слюны готовит тело к перерождению. Если яда достаточно, наступает летаргия... Так бывает обычно.

Урва грустно улыбнулся, глядя на заснувшую сестру:

- Но с тобой все было по-другому...

И настороженно потянул ноздрями воздух - за стеной явно кто-то был...

"Бэф"?

"Да", - ответил тот нехотя: "Присмотри за ней. Я ухожу в город".

Станевич, Гриеску, Максимов, Хоргер, Янч, Прот, Кузнецова, Белявина... Да, кажется и не вспомнить всех. А помнятся автобиографии, фамилии, лица. И не смыть их суетой бегущих, галопирующих дней, лихорадочными передышками. Все, кого она убила по заданию Гнездевского, словно кирпичики стеной, выстраивались за спиной и множились, множились, множились. Не пробраться сквозь ту стену, не вернуться пусть в глупое, но безмятежное время. Прошлое стерлось, настоящего, по сути, не было, о будущем и не мечталось. Впереди было люто холодно, а позади дико больно. Жизнь, что капкан, захлопнулась, зажав Алису меж двумя железными зубьями отмеренного ей пространства - Игнатом Гнездевским и всем СВОН в его лице и смертью. Она не боялась ее, изучив в совершенстве, но пока дарила другим, убивая себя, и мечтала о мести капитану. Брела, как получится, тупо выполняя приказы, уже не чувствуя ничего кроме безмерной усталости и ненависти. Порой настолько лютой, что она разливалась по сознанию, путала мысли и топила разум. В этом океане тонул не только Гнездевский - Сталеску. Порой она сама не могла сказать точно, кого ненавидит больше - себя или Игната?

Первое время она металась в поисках выхода, не находила, злилась и не то, что сдалась, а скорей затаилась. Усталость и отвращение к себе, к той миссии, что выполняет, выжгли ее изнутри, состарили, обратив душу в прах.

Она стала высококлассным специалистом, ее оценили, повысили в звании, поручали самые тяжелые, опасные задания, с которыми она с блеском справлялась. И уже не мечтала промахнуться, не могла, даже если б сильно захотела. Тренировки, ежемесячные стрельбы, ежеквартальные курсы переподготовки вышколили ее настолько, что она перестала чувствовать себя человеком, превратилась в автомат, очень мощную программу, живущую отдельно от всех законов природы, вне людского сообщества. Впрочем, иначе и быть не могло. Любой агент СВОН был изначально изолирован как от окружающего мира, так от своих же товарищей. В этой паутине каждый был сам по себе и знал не больше, чем нужно, чем позволено было знать. Ни друзей, ни семьи, ни каких-либо привязанностей невидимкам не полагалось. Безликость, неприметность и постоянные тренинги, что выхолаживали душу, но держали тело в форме. Алиса превратилась в нечто среднее меж хамелеоном, самым матерым хищником и компьютером. Талантливая актриса, гениальная машина для обнаружения и устранения объектов любого уровня сложности и очень одинокая, лишенная нормальной жизни, обычных среднестатистических радостей женщина.

- Что не так, Лиса? - спросил ее после очередных плановых курсов переподготовки Тропич, протягивая пропуск на выход из части.

- Чем вызван ваш вопрос, сержант?

Мужчина замер, встретившись с ее пустым пространным взглядом, и впервые не выдержал его, отвернулся.