- Расскажи о ней...

- Оставь, милая.

- Наоборот. Я вижу, что ты готов только о ней и говорить. Мысли твои полны Лесс. А еще, у тебя бьется сердце, когда ты думаешь о ней, видишь. Твои зрачки становятся теплыми, жаркими, лицо мягким, взгляд ласковым.

- Ты фантазерка.

- Нет, Бэф. Я знаю тебя лучше других, хоть мы вместе всего семь лет. Ни разу я не видела тебя таким...

- Если вычесть периоды разлуки, втрое меньше, - улыбнулся он. А взгляд говорил - оставь - больно.

- Нет, Бэф, не оставлю, как ты не оставил меня тогда. Что печалит тебя? Лесс явно привязана к тебе. Влюблена.

- Все меняется...

- Она не Ойко, ей не свойственна ветреность.

- Ты не знаешь ее...

- Мне было достаточно посмотреть в ее глаза, чтоб понять то, что скрыто в душе твоей избранницы. Мне показалось, я действительно встретила сестру.

- Возможно. Меж вами есть общее.

- Что? - насторожилась Нэш.

- Он.

Варн резко села, непроизвольно зашипев. Одно воспоминание о том человечке, что превратил ее в морального уродца, вил из нее веревки на протяжении восьми лет, будило дикое желание найти его сейчас же, вгрызться в сонную артерию и напиться его крови в прямом смысле. И пусть противно, но зато показательно. О, да! И правильно.

- Не стоит, - качнул головой Бэф.

- Твое великодушие порой шокирует, - синие глаза сузились.

- Нет, Нэш, - качнул головой Варн. - Это брезгливость и естественное стремление оградить тебя от неприятных впечатлений. Наверняка его кровь так же безобразно противна, как он сам. Даже в отместку не стоит портить себе аппетит. Оставь его, он прошлое, живущее в другой плоскости. Мир людей не мешает нам, мы не мешаем им. Все гармонично и размеренно. Зачем уподобляться глупцам, нарушая равновесие, установленное природой?

- Тем не менее, мир людей волнует тебя. Отчего?... Она?... О, я поняла, ты думаешь, что Лесс, осознав свою свободу, вернется в мир людей, забудет тебя? Что за пессимизм?

- Перестань лезть в мои мысли! - разозлился Бэф и предпринял попытку стряхнуть Варн с колен. Но та крепко обвила его шею руками и зарылась пальцами в волосах:

- Тише, тише. Все это не правда, Бэф. Не держи ее, позволь вспомнить все, отпусти и ты убедишься, что ваша любовь существует вне времени и пространства, вне любого общества! О, как ты не видишь этого, как не понимаешь?! Я видела ее всего пару минут, и то поняла! О, Бэф, ты влюблен, твое сердце растаяло и тревожит тебя!

-  Ты ничего не знаешь, - глухо прошептал вожак.

-  Я смотрела в твои зрачки, как и в ее. Я видела, как вы встретились, знаю, как ты превратил ее в Варн. Но неординарность ее посвящения ничего не изменила, поверь! Даже если она вернется в людское сообщество. Любовь Бэф не знает границ, тлена, ей неведомы условности. А это любовь. Я сама - люблю, и поэтому знаю, что говорю. Оставь сомнения.

- Оставил. Еще вчера. Она свободна. А насколько ты права, покажет время, - сказал вожак. Он хотел верить, но понимал, что не стоит. Человек переменчив, как юная Варн. Надежду же потерять так же легко, как и обрести. Но терять - больно, а боли Бэф никому не желал. Разве что физической, людям, вернее одному - Ему. И не за Нэш...

Лесс появилась в зале перед рассветом. Смеясь, влетела за Урва, столкнулась с Таузином и упала на пол, не переставая смеяться. Тот хмуро уставился на "деточку", покосился на ее учителя, что сровнялся под этим взглядом с тенью от канделябра, и вновь воззрился на хохотушку:

- Я так смешон?! - рыкнул, оскорбившись.

- Оставь ее, - не поворачиваясь к собратьям, приказал Бэф. Голос был тих, но морозил. Таузин недовольно скривился, при этом его лицо напомнило Лесс сморщенное печеное яблоко и вызвало новый приступ смеха. Она пыталась его сдержать, боясь недовольства вожака, но не могла: вода в ручье на дне ущелья, куда Урва, играя, окунул ее, возвращаясь из города, опьянила.