Я достал из кармана кубик, который мне дала Ирина. Во время телефонного разговора я держал его пальцами, так, на всякий случай.

Выждав ровно две минуты, я поднялся и вышел в коридор. Где находится кабинет Максима я помнил со вчерашнего дня, когда размышлял над тем, не устроить ли перекрёстные допросы директорам.

Я постучал в белую дверь, которая сливалась со стеной. Пискнул магнитный замок. Я вошёл в кабинет.

Максим сидел боком к панорамному окну, откуда открывался вид на Москву-реку и мост Третьего кольца.

— Проходи, садись, — он указал на одно из кресел, стоящее напротив стола.

Руку в этот раз он подавать не стал.

— Ну что, как дела? — улыбнулся он, — осваиваешься? Что за вопрос?

Я уже приготовился было говорить, но в этот момент Максим, глядя мне в глаза, вдруг произнёс скороговоркой:

— Супер-ралли-три-кита-монокль-альфа-мицелий.

Я замер, затаив дыхание.

Максим потянулся, зевнул. Встал из-за стола.

— Для начала — забываем всё за минуту до этого момента, — сказал он, обращаясь ко мне. А теперь — подробный отчёт. Что от тебя хочет шеф?

— Геннадий поставил мне задание вычислить канал слива информации в государственные органы, — ответил я голосом, лишённым интонаций.

Максим нахмурился.

— А подробнее? Он делился своими соображениями? Кто у него на примете? Почему ты на директорах сфокусирован?

— У Геннадия есть основания полагать, что источником может быть только один из директоров.

В этот момент я чуть сильнее сжал кубик в кармане. Почувствовал, как он потеплел.

Максим побледнел, схватился за грудь и медленно опустился в кресло.

Я встал. Подошёл к нему, наклонился к его уху и прошептал:

— Почему ты чувствуешь себя в безопасности? Почему уверен, что тебя не раскроют?

Кажется, он пытался улыбнуться — под этим углом было плохо видно.

— Неожиданно… — выдохнул он, — надо же… на ровном месте.

— Отвечай, — приказал я, сжимая кубик.

— Риск есть всегда, — произнёс он, — но самое тайное лучше всего прятать на поверхности. Кто меня заподозрит, если я встречаюсь с ребятами из конторы официально и у всех на виду?

— Объясни, — потребовал я.

— На мне частично обязанности по связям с госорганами, — ответил Максим, и добавил: — Про джиар ты не подумал, умник, да? Я разруливаю отношения с нашими кураторами. Меньше всего слив информации выгоден мне — так как напрямую влияет на мою работу и мои кипиай. Поэтому на меня подумают в последнюю очередь.

— Как именно происходит передача информации? — Спросил я, игнорируя его попытки меня эмоционально как-то зацепить, — технически? Отвечай.

— Беру с собой вот это, — он кивком указал на планшет, который лежал на его столе, — в торце — лазерный приёмопередатчик. Абсолютно закрытый канал. Пока обсуждаем наши дела, куратор скачивает донесения и документы.

— Ясно, — сказал я, — сиди на месте не двигайся, — добавил я, заметив, что Максим тянет руку куда-то под стол. Рука замерла, потом вернулась на место, — когда я выйду, усни в кресле на одну минуту. Забудь, что мы с тобой виделись.

Перед тем, как выйти, я не удержался и заглянул Максиму в глаза. В них билось бессилие и холодная ярость. Что бы там он ни использовал против меня — но вещь, которую мне подарила Ирина, похоже, работала аналогичным образом.

Вернувшись в кабинет, я снова позвонил секретарю и уточнил на месте ли Геннадий. Секретарь ответила утвердительно. Тогда я, без лишних звонков, направился в приёмную руководителя.

— Геннадий Сергеевич занят, — сказала его секретарь, когда я вошёл.