— Потерпи, дорогая.

С этими словами он сделал резкое движение тазом, и я совершенно неожиданно ощутила такую резкую боль, что у меня перехватило дыхание. Должно быть, при этом я издала какой-то звук, потому что Адриан, склонившись надо мной, зашептал:

— Я знаю, тебе больно, Кейт. Я знаю. Пожалуйста, потерпи еще немного, и через минуту все будет хорошо.

Боль становилась все сильнее, но я стиснула зубы и молчала, не пытаясь оттолкнуть Адриана. Он ведь сказал, что мы должны это сделать, и я с ним согласилась, так что, решила я, надо вытерпеть это до конца.

Наконец боль утихла. Адриан вышел из меня, но прежде, чем я успела почувствовать, что мною воспользовались, а затем бросили, словно ненужную вещь, он заключил меня в объятия. Он тяжело дышал, словно только что ему пришлось пробежать бегом изрядное расстояние, сердце его гулко колотилось. Я ощутила прилив счастья и, прижавшись щекой к его плечу, покрытому капельками пота, крепко зажмурилась.

— В следующий раз все будет гораздо лучше, Кейт, — сказал Адриан немного погодя. Голос его звучал уже совершенно нормально.

— Мне больше не будет больно? — шепотом спросила я.

— Нет, милая. — Адриан легонько поцеловал меня в макушку. — Прости, но в первый раз всегда бывает больно.

Мне было так уютно в его объятиях. Я наслаждалась непривычным для меня чувством защищенности.

— А мужчинам в первый раз тоже бывает больно? — сонно спросила я.

— Нет, — ответил Адриан. По его голосу я почувствовала, что он сдерживает улыбку, но мне хотелось спать, и я не стала протестовать.

— Это нечестно, — только и сказала я.

— Пожалуй, что так.

Я хотела сказать что-нибудь еще, но прежде, чем успела это сделать, на меня навалился сон.

Глава 10

На следующее утро меня разбудила горничная, войдя в спальню с подносом, на котором стояла чашка с горячим шоколадом и тарелка со сдобными булочками. В комнате было тепло. Я лежала в кровати в одиночестве. В памяти у меня остались лишь смутные воспоминания о том, как Адриан перед уходом разбудил меня, чтобы надеть на меня ночную рубашку. Мне, однако, почему-то казалось, что он должен был остаться со мной в постели. Опершись спиной на подушки, я принялась за шоколад, а горничная тем временем стала подкладывать в огонь свежие поленья. Было очевидно, что некоторое время назад она уже проделывала эту же операцию, и я решила спросить, который час.

— Девять утра, миледи, — ответила горничная.

Я едва не подавилась шоколадом.

— Девять?! Не может быть! Я никогда не сплю до девяти часов!

Горничная никак не отреагировала на мои слова. Факт оставался фактом: в то утро я едва ли не впервые в жизни проспала до девяти. Неудивительно, что Адриан уже ушел, подумала я. Откусив небольшой кусочек булочки — она оказалась отменного вкуса, — я с удовольствием принялась жевать. Поедая булочки и время от времени прихлебывая из чашки шоколад, я выяснила, что горничную, которая меня разбудила, зовут Люси, что она дочь аптекаря из Ньюбери и что у нее есть две старшие сестры, одна из которых замужем.

Подойдя к окну, Люси отдернула портьеры, и в комнату хлынуло солнце, образовав большое световое пятно на кремово-синем ковре. Я почувствовала, как по всем моим жилам так и струится энергия, и мне страстно захотелось выбежать на улицу и вдохнуть свежий, морозный воздух.