— Я нашел этот кинжал, когда мне было семь лет. Мне хотелось знать, откуда он взялся, и моя мать помогла мне узнать его историю. Когда мне стало известно, что кинжал когда-то принадлежал древним саксам, мне захотелось побольше узнать о них. — Адриан передернул плечами. — С этого все и началось, и со временем я превратился в настоящего коллекционера.

Я обвела взглядом маленькую комнатку, битком набитую экпонатами.

— Когда ты был ребенком, здесь была твоя спальня?

— Да.

— Для тебя в ней почти не оставалось места.

Адриан снова пожал плечами.

— Мне больше негде было хранить мою коллекцию.

Я мысленно представила себе огромный дом и живого, любопытного мальчишку, каким когда-то был Адриан Грейстоун.

— Когда ты пристроишь к дому новое крыло, где будут жить исключительно члены твоей семьи, ты должен будешь выделить для коллекции специальную комнату.

— Я вас разыскиваю по всему дому, — раздался сзади голос Гарри. — Адриан, ты уже показал Кейт своего португальского жеребца?

— Еще нет, Гарри.

— Мы отправимся на конюшню, как только я переоденусь, — сказала я.

— Вот и хорошо, — обрадовался Гарри. — И я тоже пойду с вами.

Грейстоунские конюшни располагались в полумиле от дома, в дальнем углу небольшого парка из аккуратно высаженных каштанов, буков и лип. Последние два дня стояла оттепель, но дорожка, ведущая от дома к конюшням, была посыпана гравием, так что нам удалось не запачкать грязью сапоги.

— Надеюсь, что конюшни строил не Адам, — сухо бросила я, когда мы шли под оголенными ветвями чудесных деревьев.

— Нет, Кейт, этого не бойтесь, — отозвался Гарри, а Адриан только рассмеялся.

Конюшни выглядели так же, как и подобные сооружения в поместьях других богатых аристократов, в которых мне приходилось бывать. Само помещение было сложено из того же камня, что и дом; внутри располагались деревянные стойла с земляным полом, отдельная комната для седел и упряжи и огромный сеновал. В каретном сарае, тоже каменном, помещались четыре экипажа; сбруя хранилась там же, но в специально отведенном для этого помещении. Позади конюшни находились десять больших огороженных загонов. В ближайшем к конюшне загоне я увидела Эльзу. Кобыла была занята тем, что переглядывалась с мерином, занимавшим вагон по соседству с ней. Как раз в тот момент, когда мы приблизились к ней, Эльза заржала, взбрыкнула в воздухе задними ногами и припустила галопом вдоль ограды с такой скоростью, что ее грива и хвост развевались по воздуху. Мерин с восторгом последовал за ней. Я невольно улыбнулась, наблюдая за этой игрой.

Единственным отличием конюшни лорда Грейстоуна от других, виденных мной ранее, был длинный, с низкой деревянной оградой загон с песчаным покрытием. Это был тренировочный манеж.

— Это, конечно, не то, что в школе верховой езды в Лиссабоне, — с сожалением заметил Адриан, — но землю тут специально выровняли, а песок утрамбовали очень плотным слоем.

— Отец как-то рассказывал мне, что все наиболее известные европейские манежи находятся внутри строений, похожих на дворцы, — сказала я. — Например, здание манежа в Вене, как говорят, не менее великолепно, чем твоя гостиная!

— Мне никогда не приходилось бывать в испанской школе верховой езды в Вене, но смею тебя заверить, что королевский манеж в Лиссабоне в самом деле ничуть не уступает по роскоши моей гостиной, — парировал Адриан. — Во время войны школу пришлось распустить, но теперь, когда вновь наступил мир, надеюсь, она снова заработает.