– О Господи!

– Мадемуазель?

Линн тупо уставилась на служащего. Хотелось отказаться, но она понимала, что не может так поступить. Ничего не оставалось делать, как согласиться.

– Да. Передайте мистеру Проскауду, что я спущусь через несколько минут.

Линн захлопнула дверь и прислонилась лбом к косяку. Что она делает? Он сразу же поймет, что перед ним не Белль. Стоит ей чуть оговориться, и она провалит роль сестры. Линн отошла от двери и направилась к туалетному столику. Почему она более обстоятельно не расспросила сестру о беседах с Харкортом Проскаудом? Почему не настояла, чтобы Белль рассказала все подробности? Линн вздохнула. Почему она вообще не отказалась участвовать в этой нелепой затее? Девушка посмотрела в зеркало на туалетном столике. Слишком поздно сожалеть, что вновь позволила Белль втянуть себя в очередную интригу. Теперь ничего не осталось, как спуститься вниз и надеяться, что Харкорт подойдет к ней прежде, чем она пройдет мимо него. Связав волосы на затылке лентой и расправив буфы на рукавах желтого в белую полоску платья, которое надела сегодня утром, Линн вышла из комнаты и направилась к лестнице. Она медленно пускалась, всматриваясь в толпу людей, собравшихся в ротонде вокруг аукционистов. Господи, да здесь толпится несколько десятков мужчин. Она посмотрела на людей, суетящихся у стойки регистрации. А вдруг она пройдет мимо него? Вдруг Проскауд сейчас наблюдает за ней и сразу поймет, что она его не знает?

– Линн, моя дорогая! – воскликнул Харкорт, подходя к подножию лестницы. – Ты, как всегда, очаровательна!

Линн уставилась на него. Посеребренные сединой волосы, легкий румянец на щеках, густые, пушистые усы, бакенбарды и живот, разбухший за годы обильной еды и питья. Но если присмотреться повнимательнее, то, несмотря на возраст, тяжелые годы лишений и смерть жены, отразившиеся на его лице, Харкорт Проскауд был красивым мужчиной. И одет очень хорошо: отлично скроенный костюм скрывал все недостатки фигуры.

– Я знаю, вы не ждете меня сегодня утром. Из-за свадьбы и всего прочего, – Харкорт улыбнулся, отчего его толстые щеки стали еще толще. – Но все это время я размышлял. В общем, я уехал из «Шедоуз Нуар», чтобы поговорить с вами об очень важном деле.

– Поговорить? – в панике повторила Линн. Конечно, она ожидала разговоров, но разговоров о пустяках, ни о чем. О чем таком важном Проскауд хотел поговорить с Белль? Она спрашивала его о «Рыцарях»?

– Да. Мой экипаж стоит у центрального входа. У вас есть время немного прокатиться со мной? Куда-нибудь до дубов и обратно?

– Прокатиться? – Линн чувствовала себя мышкой, попавшей в мышеловку. Белль поехала бы. Да, Белль поступила бы именно так. Она попыталась бы выудить информацию из Харкорта Проскауда. У Линн не оставалось выбора. Даже ощущая дрожь во всем теле, девушка заставила себя улыбнуться.

– Да, Харкорт, конечно, поеду. Только ненадолго. Она понятия не имела, где находятся дубы, и только надеялась, что это действительно не очень далеко. Но чтобы действовать наверняка, решила разыграть собственную игру.

– У меня… – она коснулась рукой виска и закатила глаза. – Целый день болит голова, поэтому я решила сегодня пораньше лечь спать.

Харкорт лучезарно улыбнулся.

– Понимаю, дорогая, может быть, свежий воздух облегчит вашу боль, – он взял ее под руку и повел по вестибюлю.

Свежий воздух? Линн сразу же представила себе открытые канавы со сточными водами и чуть не рассмеялась.