Генка даже меню открывать не стал. Смысл? Во всех ресторанах еда одинаковая. Кроме фирменного блюда.

— Вот его давай и салат «Цезарь».

— У нас он называется «ЦК», — гордость за родной общепит горела на конопатых щеках. — Мы придумали привычным блюдам названия с советским уклоном.

— ЦК — не ЧК, — хмыкнул рекламщик. — Неси, пионер!

— Надо же, ты перестал считать калории? — изумился Костик. — Раньше от этого салата уклонялся. Называл абсолютным злом.

— Просто не знал, насколько это вкусно, — Генка вздохнул, но было заметно, что притворяется. — Теперь Цезаря ем по три раза в неделю. Посчитать в килограммах, так я за два года, пожалуй, целиком римского императора сожрал!

— Диктатора, друг мой, — поправил приятель. — Но как же фигура? Уже пиджак не застегиваешь, и второй подбородок появился…

— У Грегори Пека тоже был второй подбородок. Это не помешало ему стать кумиром миллионов женщин по обе стороны Атлантики, — на сей раз вздохнул по-настоящему. Но тут же перевел в шутку. — Да, я с каждым годом становлюсь объемнее. Но голодовку объявлять не планирую. Я сделал открытие: это не жир, а годовые кольца!

«Пионер» угодливо рассмеялся, явно надеясь увеличить чаевые. И предложил принести по такому случаю лимонад «Буратино». Генка юмор не оценил и выбрал пиво.

— А мне молока принесите.

— С молоком быстро не получится. Пока я схожу и подою корову, — снова попытался сострить «артековец», но Костик не дал ему ни единого шанса.

— Лучше подоите помидоры. Буду пить томатный сок.

— Я бы тоже выпил!

Голос раздался из-за плеча. Официант почувствовал холодок между лопатками и понял: а с этим человеком лучше не шутить. Совсем. Слышались в голосе интонации, которые присущи лишь специалистам с Лубянки или Петровки. Когда новый гость шагнул к столу и явил миру рост два метра с фуражкой, нос с интересной горбинкой и глаза цвета мокрый асфальт, — стало окончательно ясно: вопросы здесь будет задавать именно он.

3

— Эдик, дружище! — клетчатое облако заколыхалось над столом — Генка вцепился в широченную ладонь и энергично ее тряс. — Ты, мил человек, неси скорее еды побольше, кубок полный до краев. А то чудо-богатырь наш осерчает, пальнет из табельного.

Эдик сложил из пальцев пистолетик и сделал карикатурный «пиф-паф».

— Я сегодня без оружия. Но если понадобится, — ты же знаешь, Генка, — и голыми руками башку откручу. За дурацкие шутки. «Отвертку» неси! — велел он побледневшему юноше в галстуке. — Самый большой стакан.

Генка подвинулся, освобождая место на скамейке. Эдик сел к столу и расстегнул верхнюю пуговицу.

— Недавно в Египет съездил. Отель был хороший, но местный бармен не понимал мой вариант английского языка. А я забыл, как будет «отвертка». Ничего другого не хотелось. Уже и пантомимой изображал: смотри, бестолочь басурманская, шурупы кручу — не вариант. Лыбится, зараза, и головой вертит. Донтандэстэнд. Тогда пошел к себе в номер, сорвал дверь с петель. Стал орать — хэлп, ай нид сомбади хэлп — спасибо битлам, подготовили. Прибежали халдеи, долго что-то лопотали. Потом пришел мужик с отверткой. Купил у него инструмент за 10 долларов и понес в бар.

— Откуда же у честного полицейского деньги на отпуск в Египте, — не удержался от шпильки Генка. — Уж не оборотень ли ты часом?

— Неужели нельзя решить проблему без разрушений и хаоса? — включился в беседу Костик.