— Тогда, возможно, стоит самой повернуться к нему?

— Это будет бесполезной жертвой. В любви хорошо двоим, а не одному. В противном случае отношения строятся на эгоизме с одной стороны и уступках — с другой.

— Значит, ты думаешь, что шаг навстречу тебе сделает меня счастливым?

— Если не сделает, давай расстанемся. Пока не поздно. — Джойс вдруг ощутила тоску. Ну почему окружающие давят на нее, заставляя принимать их решения, думать, как они, следовать по чужой проторенной дорожке, а не искать свой собственный путь? Ведь есть другая жизнь. Где-то далеко, ответила она себе. Далеко. Не здесь, это точно. Не в этой комнате. Не с этим человеком, сидящим напротив. Ей безумно захотелось подхватить со стула свою сумку и уйти. Тихо, не бросая на прощание громких слов обиды. Исчезнуть.

Маркус, словно почувствовав ее состояние, сказал намного мягче:

— Неужели эта поездка действительно так важна для тебя?

— Да, — самым искренним тоном ответила Джойс. — В ней ключ к возможности заниматься любимым делом. Как бы повел себя ты, если бы близкие люди изо всех сил стремились помешать тебе осуществить свою мечту? Это как извечный выбор между золотой клеткой и свободой. Скажи честно, Маркус, ты предпочел бы клетку? Ответь мне, глядя в глаза.

— Моя главная ошибка заключается в том, что я слишком люблю тебя, неугомонная девчонка. Ты играешь моей жизнью, как ни трудно это признать.

— Нет, если бы я играла, то уже давно ушла бы отсюда. Меня вообще не было бы здесь. Никогда.

Снова наступило молчание, правда менее тягостное, чем десять минут назад. Джойс не без усилия сделала ответный шаг навстречу:

— Если любишь, то поверь мне. Поверь и пойми. Я дорожу твоей любовью. Мне хорошо с тобой. Но, кроме чувств, у меня должна быть цель, смысл, заключенный в интересной работе, в призвании. Не суди слишком строго мое желание стать кем-то, а не только миссис Хатт.

— Ты на самом деле хочешь нашей свадьбы?

— Да, хочу. Не через две недели, а чуть позже. Ведь мы любим друг друга и главное — это наше желание быть вместе, наши чувства. Условности могут подождать, верно?

В его глазах сверкнули знакомые огоньки. Когда Маркус радовался, он смотрел совершенно по-особому, немного прищурившись. Словно задумал что-то. Джойс ждала ответа, но услышала совсем не то, что ожидала.

— Тебе совсем не понравился мой кофе? — неожиданно поинтересовался Хатт.

— Знаешь, вполне приличный. Просто холодный всегда невкусный, я не люблю.

— Мне удалось сварить его с третьей попытки. Предыдущие не прошли испытания на пригодность к применению.

Джойс от души рассмеялась. Маркус умел поднять ей настроение, когда пускал в ход свое отменное чувство юмора. Ну как его не любить? Она понимала, что у них все не слишком гладко, но, в конце концов, никто не отменял второго шанса (а также третьего, пятого, десятого, сотого). Они дороги друг другу. Точнее, он дорог ей. Возможно, это и называется любовью. Но в ее понимании чувства к Маркусу имели другое название. Привязанность, благодарность, доброта. С ним Джойс почти всегда было легко, комфортно. Она осознавала, что, собираясь на эту встречу, намеревалась бросить его. Тем не менее минуту назад в ней проснулась совершенно необъяснимая нежность. Ведь хотела уйти, но не ушла. Значит, что-то удержало. Если это «что-то» пересилило все остальное, может, не стоит торопиться?

Маркус подошел и обнял ее. Его губы коснулись ее виска, потом щеки, шеи, приближаясь к заветной цели.