А Джойс уже сильно сомневалась в том, что ей стоит выходить из камеры. Андреа стоял в коридоре, скрестив руки на груди, и молчал, глядя в сторону. Джойс хотелось провалиться сквозь землю.

— Я с ним никуда не пойду! — Она и сама не заметила, как эта фраза сорвалась с языка, просто мысли вслух, но не расслышать их в гулкой тишине было невозможно. Джойс инстинктивно закрыла рот ладонью, но поздно.

— Этот человек угрожал вашей жизни или здоровью? У вас есть против него обвинения? — сразу заинтересовался полицейский.

— Мисс Александер, — перебил его Мартелли, — выходите ради всего святого. Либо вы идете со мной, либо остаетесь здесь по меньшей мере до утра.

Джойс вышла, уставившись в пол, смотреть ему в лицо ей было стыдно.

— Это я так, — обратилась она к полицейскому. — Это ничего, это… так.

Джойс не помнила, как дошла до машины, как села в нее. Способность мыслить вернулась к ней, только когда впереди замелькали белые полосы дорожного разделителя, а фары высветили мокрый асфальт. Вот сейчас он выскажет все, что обо мне думает, ждала Джойс. Но он молчал, невозмутимо глядя на дорогу. Значит, взбучка откладывается до завтра. Конечно, что толку орать один на один, нужно опозорить перед всеми, чего ради распинаться сейчас. Но Джойс не могла больше ждать. Как ни неприятно было ей начинать разговор первой, она набралась храбрости и спросила:

— Когда я улетаю домой? — Да, ей очень хочется остаться, но она не унизится до просьб, не будет уговаривать его, просить, умолять. Нет уж. Лучше сразу домой.

— Насколько я помню, ваша стажировка рассчитана на два месяца. Вы отработали только две недели. Но, если хотите уехать, я завтра же займусь оформлением необходимых документов. — Голос Андреа был абсолютно спокоен. Ни один мускул не дрогнул на лице.

Джойс насторожилась, у нее от этих умиротворяющих слов почему-то мороз побежал по коже. Ощущение было как перед сильной грозой. Тихо, безмолвно, безмятежно, но вот-вот громыхнет, а потом польет как из ведра. Что он задумал, какую каторгу? Ну конечно, глупенькая Джойс! Отпустит домой, как же, жди милости от природы! Оставит и будет травить, каждый день выдумывая новые каверзы. Картина грядущих унижений так ярко развернулась в воображении Джойс, что она, на минуту забывшись, невольно вжалась в спинку сиденья и съежилась.

— Вам холодно? — учтиво осведомился Мартелли. — Вот, возьмите куртку. — Не отпуская руля, он нашарил на заднем сиденье камуфляжную куртку и протянул Джойс.

Ей ничего не оставалось, как взять ее.

— Спасибо.

И опять тишина.

— Я должна извиниться перед вами, — снова не выдержав паузы, начала Джойс. — С моей стороны это…

— Не утруждайте себя объяснениями, — перебил он. — Извиняю.

Коротко и ясно. Уж лучше бы он кричал и ругался. Джойс снова почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, но теперь уже не от обиды, а от безысходности. Молчит. Просто ведет машину и молчит. И ни одного упрека.

— Куда мы едем? — опять предприняла попытку завязать разговор Джойс.

— К вам домой. Теперь отвозить на раскопки и обратно вас будет Феликс или Мауро.

Феликс или Мауро… Джойс не переставал мучить вопрос, почему приехал за ней именно он, а не ребята с Амалией или мистер Уоллс? Ладно, терять ей уже нечего, стоит спросить.

— Извините опять, но я еще спрошу. Почему за мной приехали вы, а не… Короче, кто-нибудь, кому это было бы более… удобно?

Он не изменился в лице и сохранил учтивую холодность.

— Потому что из полиции позвонили мне и просили приехать меня.