— Потому что из полиции позвонили мне и просили приехать меня.

Джойс так удивилась, что даже забыла о его неприязни.

— Но откуда…

— Моя фамилия указана рядом с вашей на пропуске. Кстати, возьмите его. — Он вытащил пластиковую карточку из нагрудного кармана.

Джойс увидела, что под ее именем написан не только номер участка, но и чуть ниже мелкими буквами фамилия старшего по сектору. Поэтому в полиции ни о чем и не спросили, теперь все ясно. Больше Джойс не заговаривала, Андреа тоже молчал, глядя перед собой на дорогу. А вот наконец и знакомый дом. Машина остановилась почти бесшумно. Он потянулся через сиденье Джойс, чтобы открыть ей дверцу. Его рука случайно коснулась ее колена.

— Извините, — смешавшись, пробормотал он.

— Ничего. — Странное чувство охватило ее. Вот сейчас он уедет, а это так нелепо, им было бы хорошо вместе. Откуда взялась уверенность в подобных вещах, Джойс не знала, но… Ей хотелось, чтобы он поднялся. Ей хотелось угостить его кофе. Что это? Благодарность? Да, он не устроил ей скандала, не выгнал, как того следовало ожидать, но благодарность обычно сопряжена с большой долей натянутости между людьми. Здесь же все обстояло иначе. Джойс влекло к нему. Он только что прикоснулся к ее телу. Пусть случайно, но ни один человек на свете не вызывал у Джойс такого возбуждения. И самое главное, глядя на него, она интуитивно угадала, что и он переживает нечто похожее.

— Спокойной ночи, мисс Александер, завтра можете опоздать, я распоряжусь, чтобы Феликс заехал позже. — Он открыл ей дверцу.

— Спасибо. — Джойс кивнула и вышла из машины. Она медлила, чувствуя, что должна сказать что-то еще. — Можно вопрос? — брякнула Джойс ни с того ни с сего.

— Спрашивайте.

— Почему вы не ругаете меня? Почему не отчитываете? У вас есть все основания сердиться. Я ведь здорово провинилась. Ну скажите хоть что-нибудь!

С минуту он молчал, вероятно борясь с искушением по-настоящему отвести душу, а потом вдруг резко повернулся, и по его лицу Джойс поняла, что час грозы пробил.

— А что я должен вам сказать? — Его голос зазвенел. — Что я должен вам сказать? Что мы там чуть с ума не сошли, тебя дожидаясь? Что я трясущимися руками набирал номера полицейских участков и каждый раз, когда отвечали, что была авария, готовился к худшему? Что Феликс и Мауро искали тебя по всему городу? Ты это хочешь слышать?! Что Амалия проплакала весь вечер! Что Уоллс уже готовился сообщить Тейлору о трагедии? Ты это хочешь знать? Знаешь, что я тебе скажу… Будь моя воля, я бы тебя за такие дела…

Он не договорил и, махнув в сердцах рукой, надавил на газ. «Мерседес» дернулся и бесшумно заскользил по дороге. А Джойс почему-то стало легче. Он назвал ее на «ты». Как это теплое, заботливое «ты», пусть даже произнесенное таким тоном, выгодно отличалось от спокойного холодного «вы». А этот коротенький выговор… Так не ругают подчиненных или коллег. Так отец ругает провинившуюся дочь, парень свою девушку, муж жену. Так ругают того, кто небезразличен.

И еще, глядя вслед уезжающему Андреа, Джойс теперь точно вспомнила, где видела его машину. Черный «мерседес», который она так лихо обошла на повороте в самом начале своей стажировки и который обдала пылью, оказывается, принадлежал Мартелли.

6

Проснулась Джойс довольно рано. Смутное беспокойство охватило ее, сердце готово было выскочить из груди, но никаких снов она не помнила. Первая пришедшая в голову мысль принесла с собой воспоминание о вчерашнем происшествии, и Джойс накрылась одеялом с головой, словно пытаясь спрятаться от предстоящих объяснений со всеми.