— Ну вот и все, — прошептала Джойс.

Она стояла посреди коридора, пытаясь зажать в кулаки как можно больше отснятых кассет. Так они меньше пострадают. Джойс стояла и смотрела, как каменной лавиной осыпается коридор, все ближе и ближе. Нет, она не отвернется, она посмотрит смерти в лицо. Фотоаппарат висел на шее, левый карман оттягивали неиспользованные кассеты, абсолютно бесполезные теперь. Внезапно Джойс осенило. Есть еще секунд десять, прежде чем ее накроет, пускай люди увидят, как это произошло, пусть узнают, как это страшно. Джойс схватила фотоаппарат и нажала на кнопку серийной съемки. Теперь только оставалось держать его хоть сколько-нибудь ровно. Она улыбнулась, все-таки ее смерть не будет напрасной. Убегать было бесполезно с самого начала, все равно обвал догнал бы. Ноги уже были по щиколотки в воде. Пусть они узнают, пусть увидят… Джойс чувствовала, как трясутся руки с фотоаппаратом. Сейчас, уже близко. Вот и все.

Джойс инстинктивно сжалась и зажмурилась, но вдруг раздался страшный скрежет, а потом что-то громыхнуло, совсем рядом, и оглушительные раскаты гулким эхом покатились дальше по коридору. И все стихло. Только звук сочащейся воды, только холод, пробиравший до костей.

Джойс открыла глаза, прямо перед ней теперь была стена. Непонятно, откуда она здесь взялась, но она стояла с таким невозмутимым видом, будто никогда и не знала другого места. Стояла, отгораживая обвалившуюся часть коридора от целой. Фотоаппарат все еще взвизгивал, продолжая съемку. Еще не осознав, что осталась жива, Джойс нажала на кнопку «стоп» и замерла. Экономь кассеты, мелькнула в голове первая мысль, и тут же последовал настойчивый приказ: снимай дальше! Что произошло, какой волшебник воздвиг здесь стену для ее спасения? Она начала отматывать снимки на аппарате назад. Так, вот падает потолок в трех метрах от нее, в двух и вторая от Джойс плита рассыпается под натиском воды, вот крайняя ее часть цепляет следующую плиту и та… О боги! Если бы этого не зафиксировала камера, Джойс ни за что бы не поверила. Последняя перед ней плита на потолке оказалась целой, и поскольку обвал надвигался подобно волне, то ее дальний край стал опускаться под натиском камней, а ближний, так как был пригнан как раз под ширину коридора, остался на прежнем месте. Из горизонтального положения плита перешла в вертикальное и немного продвинулась вперед, оказавшись подпоркой для следующей плиты, которая, получив неожиданную поддержку, не упала, как все прежние, хотя тоже была сильно поврежденной.

Теперь из этих трещин уже капало. А спасительная плита под тяжестью напиравшей сзади воды, скрежеща краями о стены коридора, едва заметно продвигалась вперед. Еще чуть-чуть — и она плашмя упадет на пол, давая дорогу разбушевавшемуся потоку, и потолок снова начнет осыпаться. Обвал возобновится.

Что ты стоишь как вкопанная? Снимай! — закричал кто-то внутри. Это ненадолго! Торопись. И загоревшаяся было надежда на жизнь тут же угасла. Непослушные пальцы поменяли кассету, и последним Джойс отсняла тот самый шов, где чудо-плита соединялась со следующей. Значит, ни одного фрагмента не потеряно.

Вода уже доходила до середины голени. Если она поднимется еще сантиметров на двадцать, то достанет до рисунков. Скорее! Пальцы снова заработали, тело задвигалось в такт сигналам фотоаппарата…

Сколько прошло времени, Джойс не знала. Незаполненных кассет в кармане осталось уже штуки три, не больше, спасительная плита скрылась за изгибом коридора. Вода почти дошла до колен, когда снова послышался грохот. Теперь уже не повезет, теперь накроет точно. И тут Джойс, которая шла спиной, ощутила пяткой что-то твердое. Тупик? Она обернулась. Нет, лестница! Лестница, ведущая наверх! И рисунки здесь кончались. Еще четыре последних снимка — и она бросилась вверх по ступеням, на ходу тщательно застегивая карманы-клапаны на липучки.