— Мне кажется, — прежняя Джойс смешно наморщила лоб и сжала кулачки от возмущения, — что я уже в том возрасте, когда человек в состоянии решать такие вещи сам.

— А мне не кажется. — Андреа скрестил руки на груди, словно говоря этим, что спорить бесполезно. — Я отвечаю за твою стажировку, и я же буду решать, сколько тебе лечиться. Разговор окончен.

— Что значит окончен? — Джойс забыла и о боли в ногах, и о спине, и даже о руке, которая была перевязана до кисти. — Ты же сам… — она осеклась, тоже ощутив, что в силу вошли прежние стереотипы, — вы же сами сказали, что нет ничего серьезного, почему тогда я не могу сегодня выписаться и дня через три приступить к работе? — Джойс чуть не плакала. Потратить столько времени впустую, лежать здесь, когда другие снова станут заниматься делом. А ведь до конца стажировки осталось не так много времени. Нет, она должна приложить все усилия, чтобы уломать Андреа. Джойс отлично понимала, что в этом вопросе полностью находится в его власти. Он может хоть сейчас отправить ее домой, отстранить от непосредственной работы на раскопках и засадить за компьютер обрабатывать данные, мог бы оставить в больнице хоть на месяц, если бы это потребовалось. И даже Уоллс здесь бессилен, потому что не он ответственный. Черт! Вот влипла! Пока ясно только одно — ее не отсылают в Австралию. Уже что-то. Но как улизнуть из больницы?

— Но я очень прошу. — Джойс решила поменять тактику — давить бесполезно, значит, надо упрашивать. — Я не могу терять столько времени. Это… ужасно.

Андреа подошел к окну и отвернулся, боясь не выдержать характера.

— Джойс, или ты остаешься в больнице, сколько потребуется, а потом возвращаешься к работе еще на месяц, либо я отправляю тебя домой. Выбирай.

— Но…

— Никаких «но» быть не может. Либо первое, либо второе.

По металлическим ноткам в голосе, по категоричности тона Джойс поняла, что настаивать не имеет смысла. Тогда, может быть, попросить о небольшой уступке?

— Но хотя бы выслушайте меня! — Она почувствовала, как от досады слезы наворачиваются на глаза. — Я же не прошу, чтобы меня опять брали на раскопки. Буду работать у Феликса за компьютером, буду помогать чем смогу. Ведь на все медицинские процедуры можно ездить, а остальное время…

— Джойс, — прервал ее Андреа. — Я предложил два варианта. Не надо выдумывать третий.

— Но ведь он вполне приемлем! Я ненавижу больницы. Всегда лечусь дома. Я тут скончаюсь от безделья.

От этих слов Андреа аж передернуло. Скончаюсь. Не далее как вчера подобное выражение приводило в ужас. А сегодня она произносит «скончаюсь» так легко и непринужденно, будто ничего не случилось.

— Мне необходимо чем-то заниматься. Я могу просто…

— Что ты можешь, а чего нет, решаю я! — гаркнул неожиданно резко даже для самого себя Андреа. Всякому легкомыслию должен быть предел. Если она сама не понимает, что жива сейчас только благодаря счастливому стечению обстоятельств, то его долг объяснить это как можно доходчивее, чтоб запомнила до конца дней. — Ты хоть соображаешь, что говоришь! — Андреа почувствовал, что выходит из себя, но сдерживать гнев, который давно просился наружу, ему не хотелось. — Ты в своем уме, девочка?! Вчера — слышишь, еще вчера! — ты чуть не погибла. Еще вчера тебе на голову камни сыпались, а сегодня ты не хочешь лежать в больнице! Работать хочешь? Я тебе устрою работу, соберешь вещи и поедешь домой! Завтра же! Поняла? Хватит с меня твоих вывертов, я не железный! И Амалия, и Феликс, и Мауро тоже.