Разве еще две недели назад Джойс могла себе представить, что будет мечтать о домашнем хозяйстве? О тихом семейном счастье? Только теперь она поняла свою мать, с детства твердившую о замужестве. Просто мама любит отца. И все хозяйственные заботы, которые Джойс считала каторгой и сущей эксплуатацией, ей в радость. В этом смысл ее жизни. Ждать его, помогать ему во всем, просто быть рядом. Ведь на самом деле мужчины беспомощны во многих обыденных, привычных для женщин делах. Джойс окинула его взглядом. Ну конечно, типичный запущенный холостяк. Куртка и штаны в пыли, черные волосы, вероятно, стригутся дома самостоятельно под машинку раз в полгода. Ногти обломаны, руки неплохо было бы подержать в мыльной воде, приличный порез на правом запястье даже не замазан зеленкой. И это не оттого, что Андреа нечистоплотен. Просто для него подобные вещи не представляют особенного интереса, входят в разряд мелочей, на которые редко обращается внимание. А при такой работе… Короче, нет никого, кто напоминал бы ему о некоторых необходимых вещах. При этой мысли Джойс почувствовала, как ее переполняет нежность. Захотелось обвить его шею руками, поцеловать… И чем больше она думала об Андреа, тем все более возрастала неприязнь к Маркусу. Совесть трубила тревогу, чувство долга болезненно шевелилось где-то внутри, но Джойс не хотела думать о будущем. Нет, не сейчас. Пусть все идет своим чередом, может, это только минутная слабость. Но сердце в груди билось неровно от одного его присутствия, ради него она готова была даже отказаться от своей свободы, от карьеры, которой так долго грезила. Джойс невольно сравнивала свои чувства к Андреа и к Маркусу. Ничего общего. Лишь сейчас она поняла это. Маркус годится на роль брата, друга, хорошего знакомого, которому можно в случае чего излить душу, но Джойс уже не представляла его своим мужем. Нет, никогда. Но как же быть с обещанием?

С другой стороны, кто сказал, что Андреа полюбит ее? Насколько Джойс успела понять, он считает свою стажерку взбалмошным, избалованным ребенком. Девочкой, которую время от времени не мешало бы хорошенько шлепать. Как заставить его увидеть в ней женщину? Вести себя менее эмоционально, корчить зрелую степенность? Джойс не могла себе представить этой картины, тут не помогло даже богатое воображение. Она такая, какая есть, и уже вряд ли изменится.

За эти две недели Джойс поняла в самой себе больше, чем за всю предыдущую жизнь. Вот он идеальный мужчина, мечта жизни, не Маркус, с которым отношения уже дошли до стадии брака, а этот загорелый черноволосый человек с карими глазами. У него нет шикарных машин, и его отец не зарабатывает миллионы в год, но с ним не хочется расставаться ни на минуту, а Маркус; всегда ухоженный, чистенький, начинает раздражать, если задерживается хотя бы на минуту. Нет, Джойс не выйдет за него замуж. Теперь уже точно не выйдет. Как бы ни сложились ее отношения с Андреа, пускай даже не будет никаких отношений, она не станет миссис Хатт. Закончится стажировка, Джойс вернется, но свадьбе не бывать. Правильно говорят, все познается в сравнении. А Джойс просто не с кем было сравнивать, поэтому она и приняла простую привязанность за любовь. Она не любит Маркуса, никогда не любила. Подумать только, Джойс испортила бы себе жизнь этим браком. Вечная неудовлетворенность, натянутость, претензии друг к другу. Он тоже не был бы счастлив с ней. Надо покончить с этим, и чем быстрее, тем лучше…

— Ты останешься в Каире, но будешь лежать в больнице столько, сколько потребуется. — Воспользовавшись ее минутным замешательством, Андреа напустил на себя строгий вид.