«Неординарное поведение» — как помнится, были слова из лекции профессора судебной психиатрии.

Вчера вечером второй раз за годы их супружеской жизни Турецкому померещилось это самое «неординарное поведение». Быть может, блестели иначе глаза, или что-то дрогнуло в ее голосе, когда она произнесла «Алексей». Что-то определенно было не то. И это «что-то» было сейчас коготком судьбы, слегка царапавшим душу.

Только этого не хватало. Одно дело, когда муж делает вылазку на соседнюю территорию, совсем другое — если там прогуливается жена.

Поэтому, разговаривая с Лорой на телевидении, он уже знал точно — сегодня вечером он поедет домой, и никуда больше.

Очутившись в коридоре Телецентра, Турецкий пошел к лифту. Дорогу он запомнил с первого раза, хотя задача эта была вовсе не так уж проста. Направо, затем прямо, еще раз направо, потом круто налево. Завернув за угол, Турецкий увидел дверь, на которой был изображен треугольник острием вниз. На противоположной красовался такой же треугольник, но острием вверх. Он толкнул первую и оказался в мужском туалете.

Тут, по счастью, никого не было. Турецкий быстрым движением открыл свой «дипломат», вынул оттуда драгоценную кассету, которую ему передал Глеб, и стал запихивать ее во внутренний карман пиджака. Кассета не желала там умещаться, и Александру Борисовичу ничего не оставалось, как заложить кассету сзади за брючный ремень, который он постарался затянуть потуже.

История с исчезновением оригинала кассеты из архива ему очень не понравилась. Так же как и то, что чья-то невидимая рука вычеркнула его фамилию из списка, представленного в бюро пропусков. Это, конечно, могла быть оплошность, случайность. Но интуиция подсказывала Турецкому, что тут была замешана чья-то злая воля.

Турецкий затягивал ремень, когда дверь туалета открылась и вошел мужчина в темном рабочем халате. Александр Борисович спокойно подошел к рукомойнику и, поставив «дипломат» рядом с собой, принялся мыть руки, углом глаза наблюдая в зеркало за вошедшим.

Рабочий сделал свои дела и вышел. Турецкий вытер руки носовым платком и только тут обнаружил, что «дипломат» исчез. На миг он подумал, что все это ему примерещилось. Он встряхнул головой, но «дипломата» не было.

Не теряя ни минуты, Турецкий выскочил в пустой коридор. Откуда-то из соседней двери вышла тетка с грудой папок.

— Вы рабочего не видели, такого, в темном халате? — бросился к ней Александр Борисович.

Та только недоуменно пожала плечами.

«Хорошо, что я успел переложить кассету», — подумалось Турецкому. Ничего особенно важного в «дипломате» не оставалось — деньги и документы он всегда носил при себе. «Сейчас они увидят, что «дипломат» пуст», — сообразил Турецкий.

Он помнил, что сейчас ему надо повернуть направо, и он окажется в глухом отрезке коридора, где почти не было дверей.

В это время в коридоре внезапно погас свет.

Вместо того чтобы идти к лифту, Александр Борисович резко повернул обратно и вошел в первую попавшуюся дверь.

Это оказалось довольно большое помещение. Стоял стол, несколько стульев и большой студийный видеомагнитофон. За столом перед микрофонами сидели люди в наушниках На экране перед ними шла серия очередного мексиканского сериала.