— Никаких отговорок, господин комиссар. Девушка ждет вас.

«Кажется, влип», — подумал Турецкий.

Он согласился, но решил заехать на полчаса, не больше. Вручить кетчуп, какие-нибудь цветы подешевле. Других он и купить не мог на остаток от пятидесяти тысяч, которые дала ему Ирина.

Лора встретила его в едва застегнутом халатике. В этом махровом розовом халатике она выглядела очень соблазнительно. Едва Турецкий вошел, она сразу прижалась к нему всем телом и тихо проговорила:

— Сегодня на работе мне так хотелось уединиться с вами, господин комиссар. Я прямо еле сдерживалась!

— Мне тоже, — проговорил Турецкий, уже понимая, что получасом не отделается.

Кетчуп пришелся очень кстати. Лора красиво полила им жареные куриные ноги.

Если у Ирины любимым и потому постоянным блюдом был суп с фрикадельками, то у Лоры, по-видимому, эту роль играли так называемые ножки Буша.

Потом, когда они почти по-семейному ужинали под ту же водку «Абсолют-курант», Лора рассказала о том, что у Глеба украли его кассету. Когда под конец дня он собирался домой, то в ящике стола, куда он ее положил подальше от чужих глаз, кассеты не оказалось. Куда она делась, никто не знает. Тут явно действовал кто-то из своих.

Это сообщение ошарашило Турецкого. И что же она молчала о самом главном! Похоже, Лора просто не понимала всей серьезности ситуации. Была Ветлугина, нет Ветлугиной, она все также весело щебечет.

Турецкий задумался. После того, что приключилось в «Останкине» с ним самим, пропажа кассеты у Глеба уже не казалась чем-то удивительным. Кто-то стремился во что бы то ни стало изъять все копии этого злополучного интервью. Кто? Вывод напрашивался сам собой — тот же, кто требовал, чтобы Ветлугина привезла все материалы ему, а остальные уничтожила. Рижанин Юрис Петровс.

Это было первое, что приходило в голову.

Если это действительно так, то, значит, в Москве, в том числе и в Телецентре, действует целая националистически настроенная латышская группа. Эдакие боевики партии Национальной гордости. В это верилось с трудом. Тем более что одним из боевиков оказывался Голуб. Ведь это именно он заказывал слежку за Ветлугиной.

Или охота за кассетой и слежка никак не связаны?

— Лора, у вас на канале есть латыши? — спросил Турецкий.

— Да ну тебя, ты меня и не слушал! — надула губки Лора, которая последние двадцать минут взахлеб рассказывала о личной жизни своих подруг. Но потом, подумав, ответила: — Да нет, вроде нет ни одного. Да брось ты их, этих латышей. Посмотри лучше на меня.

Она поднялась с постели и закружилась перед Турецким, дразня его своим стройным телом.

Еще получасом позже, когда, стоя в душе, он целовал ее мокрые плечи, она спросила:

— Ты ведь у меня до утра, правда?

Эти слова, как ни странно, вернули Турецкого к действительности. Он вдруг вспомнил, как ТОТ мылся в ЕГО, Турецкого, душе.

Турецкий вышел из-под теплых струй, вытерся и, несмотря на мольбы Лоры, поехал домой.

Ирина смотрела в окно на торопливую будничную жизнь улицы. Она казалась ей беспорядочной и странной. Трудно предположить, что весь этот хаотичный поток людей, их суетливые движения подчиняются какой-то определенной цели. Нет, безусловно, каждый торопится в свою сторону, но… неужели все они настолько хорошо знают, чего они хотят, что это позволяет им быть столь уверенными в своих действиях? И ни тени сомнения на лицах, какая-то безумная целеустремленность. Как будто, если они не успеют в свои конторы и офисы, Земля сойдет со своей орбиты.

Ирина вдруг поймала себя на том, что ее не часто посещают такие странные мысли. Очевидно, это с чем-то связано. Но с чем? Она стала искать причину, но поняла, что не настолько хладнокровна, чтобы копаться в своей душе.