– Не буду, – с готовностью ответил он, – клянусь. Спасибо вам, Максим Чудаков, вы первый, кто сказал мне это. Никто из этих свиней ни разу даже не заикнулся, а вы… Теперь вам верю…

В его голубых глазах мелькнуло что‑то доброе, человеческое – и вместе с тем до жути тоскливое, безнадежное.

– Они вооружены до зубов, у них тут целый арсенал, вплоть до автоматов. Это мафия, и нет от нее спасения. Они втянули меня в свои черные дела, посулив денег, много денег, а я клюнул, клюнул на эту приманку, как клюют на нее многие, очень многие. Я был молод, честолюбив, мне хотелось красивой жизни. Кто ж ее не хочет, этой самой красивой жизни? Вот я ее и получил.

В его голосе было столько горечи и тоски, что мне стало не по себе. Я положил ладонь на его руку и со всей возможной теплотой произнес:

– Все образуется, доктор, поверьте мне. Вы еще так молоды, у вас все впереди…

– Да бросьте вы, – отмахнулся он, – моя жизнь кончена, в этом нет сомнения. Нити отсюда тянутся высоко наверх, а там, – он ткнул пальцем в потолок, – не прощают таким, как я. Я обречен, но не это пугает меня.

– Что же?

– То, что я не успею расквитаться с ними. – Он резко подался вперед. – За мою погубленную жизнь, за многие другие жизни, погубленные ими. Помогите мне сделать это, прошу вас. Я вам расскажу все, всю их подноготную, а вы… вы выберетесь отсюда и… кому следует… ну вы знаете… ведь от них можно ожидать всего, что угодно. Поймите, – страстно зашептал он, – жизнь этих ни о чем не ведающих людей, которых черт дернул приехать сюда на отдых, находится под угрозой реальной опасности, и если с ними что‑то случится, то в этом будет доля и моей вины. А я не хочу, не хочу, слышите, пятнать свою душу кровью ни в чем не повинных людей. Достаточно того, что я залил ее спиртом. – Он уронил голову на руки и всхлипнул.

У меня голова шла кругом от его слов. Я страшно боялся, что он вдруг передумает и замкнется, так ничего и не выложив, поэтому, торопя события, я решил перейти в атаку.

– Чем занимается эта группа?

– Сбывает камешки.

– Камешки?

– Да, камешки. В основном алмазы. Сами копают их где‑то в Сибири, сами занимаются огранкой – среди них есть несколько первоклассных ювелиров. А здесь, в этой Богом забытой дыре, производится обмен их на рубли, доллары, фунты и другую макулатуру того же сорта. Здесь что‑то вроде перевалочного пункта, где встречаются обе стороны – продавцы и покупатели, вернее, их представители. От поставщиков камней всегда выступал Артист…

– Артист?

– Ну да, Артист, – он снова недоверчиво посмотрел на меня. – Послушайте, вы действительно не знаете, кто такой Артист?

– Да не знаю я никакого Артиста!

– Ну‑ну…

Он закурил новую сигарету и судорожно затянулся.

– Это страшный человек, – в его голосе впервые прозвучали нотки ужаса. – Он выполняет роль буфера между поставщиками и их клиентурой, весь товар проходит через его руки и через него же производится денежный расчет. А в его кармане оседают ампулы – да‑да, те самые ампулы, – кивнул он, заметив мое нетерпеливое движение, – что вы показывали мне в прошлый раз.

Так, подумал я, все становится на свои места.

– Кто же скупает камешки?

Он пожал плечами.

– А вот этого я не знаю. По моим соображениям, какие‑то крупные чиновники, так сказать, сильные мира сего, власть предержащие. Но это не достоверно.

– Какова численность преступной группы?

– Ее состав непостоянен, но в данный момент здесь сосредоточено около двух десятков головорезов.