Ключ долго не попадал в замочную скважину, а когда наконец дверь распахнулась, в лицо мне пахнуло таким спертым, затхлым воздухом, что у меня перехватило дыхание и закружилась голова.

– Пр‑р‑рошу! – прорычал доктор, ухмыляясь, и жестом руки пригласил меня войти.

Собравшись с духом, я последовал приглашению. Он вошел следом за мной и плотно закрыл дверь.

– Я сейчас! – он ринулся к стеклянному шкафу и по самые плечи нырнул в него. Вскоре на заваленном бумагами столе появился традиционный столовый набор алкоголика‑профессионала со стажем: пара грязных стаканов, обкусанный соленый огурец, зачерствевшая горбушка черного хлеба, початая пачка соли и несколько луковиц; сервировку довершила четырехгранная бутыль со спиртом. Доктор наполнил оба стакана и один пододвинул мне.

– Ваше имя, больной?

– Максим Чудаков.

– Рад. А я доктор Сотников. За знакомство.

Он залпом осушил свой стакан, скорчился в гримасе, захрипел и приложился к огурцу.

– Хороша, зараза! – молвил он, обретя дар речи. – А вы?

– Я чуть позже, – ответил я, не притрагиваясь к своей порции.

– Как знаете. Итак, чем же вызван ваш визит ко мне, сэр Максим? Мне почему‑то кажется, что не только головной болью. Я прав?

Пришло время, решил я, играть ва‑банк. Или этот бедняга доктор все мне сейчас выложит, или я уйду несолоно хлебавши. Первый вариант мне казался более вероятным: доктор Сотников явно желал выговориться.

– Хорошо, я открою свои карты, – сказал я с решимостью.

– Ага, я так и знал, что вы работаете с ним в паре! – откинулся он на спинку стула. Теперь он казался намного трезвее.

– В паре? – я смутился, не совсем понимая, что он имеет в виду. Неужели он знает о моем контакте с Щегловым? Или за этим кроется что‑то еще?

– Я был бы искренне рад ошибиться, – пробормотал он; хмель слетал с него буквально на глазах. Похоже, последний стакан лишь отрезвил его. Но надолго ли? – Значит, вы не имеете к этим… грязным псам никакого отношения? – Он кивнул в сторону двери.

– Я вас не понимаю.

Какое‑то время он пытался сосредоточить на мне свой взгляд, но тщетно – это было свыше его сил.

– Кто же вы?

– Я частным образом расследую убийство, произошедшее позапрошлой ночью.

– Частным образом? – Он с сомнением покачал головой и закурил. – Вас подослал Артист? Что ему от меня нужно?

– Я не знаю никакого Артиста. Верьте мне, я искренне хочу вам помочь. Несмотря на то, что вы хлещете спирт литрами, вы симпатичны мне, доктор. Вам что‑то известно, я это понял еще в прошлый раз. Расскажите мне все, и я клянусь – ваша искренность послужит делу справедливости.

Он криво усмехнулся.

– Вашими б устами… Ладно, я вам расскажу – все равно подыхать… Семь бед – один ответ. Лучше сдохнуть от руки правосудия, чем получить пулю в живот от этих псов. Слушайте же, Максим Чудаков, – он понизил голос до шепота. – Вы попали в прескверную историю, как и я, впрочем… В этом чертовом притоне орудует банда головорезов, вывеска дома отдыха – это лишь ширма, прикрывающая их грязные дела. Если б вы знали, что здесь творится, когда нет заезда отдыхающих!.. Да не можете вы этого не знать! – вдруг воскликнул он, снова становясь подозрительным и недоверчивым. – Не можете!

Он схватился за бутылку, но я решительно остановил его.

– Не пейте больше, доктор, прошу вас.

– Не буду, – с готовностью ответил он, – клянусь.