Но Мячиков не взял ее и даже, как мне показалось, слегка отшатнулся от Щеглова. Лицо его стало бледным, а глаза испуганными.

– Нет‑нет! – воскликнул он. – Не надо! Я вам верю, хотя о таком лекарстве слышу впервые. Омнопон… Гм… Просто я хотел увязать вашу находку с обычной логикой. Согласитесь, что это удается с большим трудом.

– Возможно, – сухо ответил Щеглов, – но в нашем деле во главу угла следует ставить факты, а уж потом обрамлять их гипотезами с привлечением этой вашей логики. Если следователь начнет отбрасывать факты и вещественные доказательства только потому, что они не подлежат логическому осмыслению – по крайней мере, с его точки зрения, – то, согласитесь, это будет выглядеть несколько странно.

Мячиков улыбнулся и опустил голову.

– Разбит, – произнес он покаянно, – разбит по всем статьям. Тягаться с вами, Семен Кондратьевич, мне явно не под силу. Согласен признать свое поражение и вашу правоту во всем, что было, есть и будет впредь. Прав был Максим Леонидович, называя вас гениальнейшим сыщиком нашего времени.

– Ну, знаете ли… – произнес было я, краснея от смущения, но Мячиков тут же перебил меня:

– Говорили, говорили, Максим Леонидович, – помните, в первый вечер нашего знакомства?

– Довольно! – строго оборвал его Щеглов. – Я этого не люблю… Итак, вернемся к нашему делу. У вас есть какие‑нибудь соображения, Григорий Адамович?

Мячиков ненадолго задумался.

– Вы считаете, Семен Кондратьевич, что среди обитателей дома отдыха есть наркоман?

– Да, считаю.

– Гм… Пожалуй, я соглашусь с вами, хотя между этим фактом и убийством Мартынова пока никакой связи не вижу. Опять‑таки исходя из вашей теории ставить во главу угла факты, и только факты.

– Толковать факты тоже надо уметь, – возразил Щеглов. – Ладно, давайте не будем дискутировать на эту тему. Меня интересует вот что. Прежде чем приступать к активным действиям, я хотел бы знать ваши соображения о путях наших дальнейших поисков. – Он вопросительно взглянул на Мячикова; тот лишь пожал плечами и покачал головой.

– Я пока что не готов предложить что‑нибудь существенное.

– Ты, Максим, – обратился ко мне Щеглов.

Я не заставил себя долго ждать и сказал:

– Во‑первых, нужно определить круг подозреваемых лиц. В этот круг, по‑моему, смело можно включить все население дома отдыха, но некоторым из них, безусловно, следует отдать предпочтение.

– Кто же эти лица? – с интересом спросил Щеглов.

– Директор дома отдыха, четверо алтайцев и…

– …и врач, – подсказал Мячиков.

– Верно, – ответил Щеглов, прохаживаясь по номеру и явно страдая от моего запрета на курение, – я полностью согласен с вами, друзья. Эти шестеро действительно заслуживают пристального внимания. Дальше?

– Во‑вторых, – продолжал я, – необходимо проникнуть в подвал и исследовать его.

– Вот! – воскликнул Щеглов. – Вот слова, которые я ожидал услышать от вас. Правильно, Максим, именно в подвале кроется основная тайна этого здания.

– Вряд ли, – с сомнением покачал головой Мячиков. – Вряд ли подвал скрывает что‑либо интересное для нас. Скорее всего, там хранятся продукты, и вы, Семен Кондратьевич, вполне могли слышать голоса поваров или грузчиков, спустившихся вниз из кухни.

– Но почему они заперты изнутри? – тут же спросил Щеглов.