– Нет, – покачал я головой.

– Почему? – спросил Щеглов и прищурился.

Я пожал плечами:

– Просто не придал им значения.

Щеглов кивнул:

– Ясно. Ладно, я сам ему сообщу. Будь добр, сходи за ним, нужно кое‑что обсудить всем вместе. Впрочем, не надо…

Он трижды стукнул в стену, отделяющую наш номер от мячиковского, и буквально через сорок секунд на пороге возник сияющий Мячиков собственной персоной.

– Я к вашим услугам, господа, – весело произнес он.

Что меня больше всего поражало в капитане Щеглове, так это его способность круто менять тему разговора либо начинать новый в таком необычном ракурсе и с таких каверзных вопросов, что любой человек, попавший в лапы к гениальному сыщику, тут же пасовал перед ним и порой выкладывал такое, о чем даже сам Щеглов помыслить не смел. Как раз таким вот вопросом и встретил Щеглов вошедшего Мячикова.

– А скажите‑ка, Григорий Адамович, какой калибр у вашего «Вальтера»?

Мячиков, все также продолжая улыбаться, пожал плечами.

– Понятия не имею. Честно признаюсь, никогда не задавался этим вопросом.

Он вынул из бокового кармана пиджака свой пистолет и протянул его Щеглову. Тот взял его в руки и принялся внимательно рассматривать.

– Ба! Да это вовсе не «Вальтер», а самый обыкновенный «Макаров»! И с чего это я взял, что у вас «Вальтер»?

Он вернул пистолет владельцу и какое‑то время хранил молчание.

– Зачем он вам, Григорий Адамович? – спросил он наконец. – Ведь стрелять вы не умеете, и даже, как я понял, боитесь его. Может быть, отдадите мне?

Мячиков снова полез в карман.

– Если это приказ, – отчеканил он уже без тени улыбки, – то я готов беспрекословно подчиниться. Возьмите, Семен Кондратьевич, вы вправе требовать это от меня. Но, по правде говоря, с ним я чувствую себя спокойнее.

– Нет‑нет, что вы! – остановил его Щеглов. – Какой там приказ! Это просто дружеский совет, не более чем рекомендация. Оставьте его у себя, раз вам так удобнее, только будьте осторожнее, и если уж придется вам применить оружие, то старайтесь делать это лишь в самых крайних обстоятельствах, когда другого выхода не будет.

– Разумеется, – снова расцвел Мячиков. – В лучшем случае я припугну им кого следует, а так – Боже упаси вообще к нему прикасаться.

В течение следующих десяти минут Щеглов вводил Мячикова в курс дела, вкратце изложив ему результаты своей утренней рекогносцировки. Мячиков внимательно слушал, весь подавшись вперед: глаза его жадно светились, придавая луноподобному лицу какое‑то фантастическое выражение. Затем Щеглов остановился на ампулах, найденных мною в предыдущие ночи, но наши совместные с ним умозаключения оставил пока при себе. Реакция Мячикова на рассказ об ампулах была весьма бурной.

– Чушь какая‑то! – воскликнул он, недоверчиво качая головой. – Не может такого быть! Посудите сами, Семен Кондратьевич: наркотики – и в эдакой дыре! Где же здесь логика? Что он, спрашивается, здесь забыл? Нет, нет, что‑то здесь не так…

– Однако, – строго произнес Щеглов, в упор глядя на Мячикова, – ампулы существуют, и этот факт со счетов уже не сбросишь. Вот взгляните, одна из них, – и Щеглов протянул ему мою ночную находку.

Но Мячиков не взял ее и даже, как мне показалось, слегка отшатнулся от Щеглова.