Заглушив двигатель, доктор слез с мотоцикла. Походил взад-вперед, чтобы не замерзнуть, прислушиваясь к каждому звуку. Вот где-то неподалеку залаял пёс! Едут? Уже?

Нет. Сани прокатили мимо… Не местные — городской фаэтон с поднятым верхом. Верно, кто-то к кому-то приехал… или заказали.

Прождав с полчаса, Иван Палыч поехал к часовне у старого кладбища. Там было тихо. На могилах зловеще чернели кресты.

И тут — никого! Полчаса прошло… сорок минут… час…

А, что, если Сильвестр…

Хотя — вечер еще не закончился…

Поёжившись, молодой человек запустил двигатель. И вдруг заметил фаэтон! Тот самый, с поднятым верхом.

— Туши фару, доктор! — подъехав, гулко скомандовал кучер.

Голос показался Артёму знакомым. И это точно был не Сильвестр!

Послушно погасив фару, Иван Палыч повернул руль и резко включил свет.

На козлах сидел Яким Гвоздиков! В дохе и в мохнатой шапке, как заправский «лихач».

— Говорю же, гаси!

Тьма… Тишь…

— Садись!

— Где Сильвестр?

— Ждёт. Вместе с Анной.

— Но, мы так не до…

— Если хочешь увидеть ее живой — садись! — во все горло гаркнул Яким. — А не хочешь, так я поехал… Н-но!

— Да постой ты! Мотоцикл…

— Тпр-ру! Оставь. Кому он тут нужен? Вообще, мог бы и пешком…

Хм, пешком… Не-ет! Гробовский не зря настаивал на мотоцикле!

Что ж, доверимся. Что еще делать-то?

— Стой… Повернись… Да не дергайся! Всё. Садись теперь.

В санях еще кто-то был. Вряд ли Сильвестр. Так, на подхвате…

Завязали глаза, связали за спиной руки…

— Н-но, залетные! Н-но!

Поехали. Заскрипел под полозьям снег. Залаяли где-то рядом собаки… Вот смолкли… Выехали из села… А это что за звуки? Поезд! Станция…

Не остановились, нет… Снова тишина… И вновь — поезд. Гудок паровоза, стук колес… Едем вдоль железной дороги. Интересно, куда? В город или прочь? Если в город, то можно будет определить — не так уж ещё и поздно! А сколько? Часов восемь? Девять? Скорей, около семи!

— А помнишь, доктор, как бабу отбил у меня? Тогда, когда я только в Зарное приехал? — задумчиво произнес Яким. — Она мне пощечину отвесила, а с тобой пошла…

И замолчал, больше за всю поездку не проронив ни слова.

Минут через двадцать что-то загудело… Грузовик! Рядом всхрапнула лошадь — извозчик?

Смутно донеслись людские голоса… остановились… Верно, на перекрестке…

— Вечерние ведомости'! Покупайте «Вечерние ведомости»!

— Речь господина Керенского в Думе!

— Немцы в Бухаресте, но наши держат фронт!

— Отставка генерала Жоффра!

— Речь господина Керенского!

Мальчишки, газетчик… Город! Куда теперь?

— Слазь, приехали!

Доктору развязали глаза в полутёмном подъезде. Похоже, это был чёрный ход. Гвоздиков шёл впереди, кто позади — Бог весть. Гулкие шаги… узкие пролёты… Третий этаж. Узкая дверь. Да, чёрный ход — без таблички.

— Прошу, господин доктор!

Постучав условным стуком, Яким распахнул дверь.

— Руки-то развязали б. Не убегу! — входя, буркнул доктор.

Узкий коридор, слева — комната-пенал, справа — вполне приличная зала с люстрой под высоким потолком. Мебель… вполне приличная, но, не то, чтобы очень. Книжные шкафы, бюро, круглый стол, вдоль стен — венские стулья.