Бах! Бах! Бах! Выстрелы гремели один за одним.

— Ну, вот, Ваня, похоже, и все, — протянул поручик, без страха, но с какой-то леденящей тоской. — Патроны того… Эх, что-нибудь тяжелое бы… Вот ведь судьба! Волки сожрали — тьфу! Уж лучше б Заварский пристрелил… при исполнении…

— Ну-с… Господи, помоги!

Доктор прыгнул в седло, дернул. Мотоцикл тут же зарычал, ожил, грозно сверкнув мощной ацетиленовой фарой.

— Алексей Николаич! Живо!

— Починил? Кудесник! Хороша лента оказалась, не соврал торговец! Эх, Аглаюшка, помогла!

Поехали! Покатили! Погнали!

Волки, однако, не отставали, сволочи. «Дукс» все же конструировался как одноместная машина, Артем уж сам добавил на багажник седло. Спасибо кузнецу Никодиму. Было тесно, неудобно, но мотоцикл спасал от острых клыков зверья и потому все было терпимо.

Быстрее! Быстрей! Эх, выбраться бы на большак, там потягаемся.

— Иван Палыч! Глянь! — перебивая рев двигателя, что есть мочи крикнул Гробовский. — Вон там, слева!

Доктор и сам уже заметил.

Сначала — свет. Явно электрический. Потом донесся и рев мощного двигателя.

Лес уже кончился, по обеим сторонам потянулись заснеженные поля — озимые и так, стернины… Никакой дороги там точно не было.

Тогда откуда же… Как? Что? Аэрополан совершил вынужденную посадку? Так ночь же! Почти…

Неведомый механизм, между тем, быстро приближался. Луч мощного прожектора скользнул по волкам. Тут же раздалась пулеметная очередь.

— Ну, что, Ваня? Еще поживем! — радостно захохотал Гробовский. — Тормози! Тормози!

Впереди на дорогу выползла в поле махина, чем-то похожая на аэроплан без крыльев. Вместо крыльев имелись широкие лыжи. Позади вращался пропеллер. Вот затих…

Черт побери! Аэросани! Древние, как мамонт, смешные в своей причудливости, деревянные, но все же…

Остановившись, Иван Палыч заглушил двигатель.

Махнул по глазам прожектор.

— Кто такие? — прозвучал властный голос.

— Поручик Гробовский! Полиция! Со мной местный врач…

— Гробовский? — переспросили уже тише. — Алексей Николаевич, ты, что ли? А я ведь по твою душу! Ну, в том числе…

— Постойте-ка… — поручик озадачено вскинул башлык. — Как-то даже не…

— Коллежский секретарь Тихомиров, судебный следователь!

— Аркадий Борисович! — неподдельно изумился Гробовский. — Вот так встреча!

Не особо-то можно было кого-то разглядеть. Прожектор так и бил по глазам.

— Сам же телеграфировал в уезд! Что, не думал, что так быстро? Так я с оказией… Ладно, что тут носы морозить? Давайте за нами, в деревню. Что тут ближе-то?

— Заречье, — подсказал доктор.

— Изба старосты знаете, где?

— Конечно.

— Тогда поехали.

— А волки? — Алексей Николаевич покусал усики.

— Волки? — послышался смех. — У нас тут свои волки… Двуногие! Забунтовать мужички решили… Ладно! В тепле поговорим.

Взорвал тишину мощный рев мотора. Аэросани развернулись, поехали, обдавая мотоциклистов вьюжным снеговым зарядом. Все же — пропеллер, винт!

— Эх! — запоздало пожалел доктор. — Надо было нам впереди…

* * *

Староста Заречья, невысокий седобородый дедок, чем-то похожий на деда Мороза, принял гостей радушно. Разбудил и дородную свою супружницу, и детей… вернее — внуков, дети-то были на фронтах…

— Пеночкин, Варсонофий, — представился старичок. — А это — жена моя, Серафима…

Еще вовсе не было так уж и поздно, но, в здешних деревнях осеню и зимой было принято ложиться рано — экономии керосин, да и что было делать-то в темноте?

— А-а, господин дохтур! И вы тут!

Следователь оказался интеллигентным с виду мужчиной лет сорока пяти, в обычном статском костюме, при галстуке.