Вдали раздался густой гудок, поезд, пыхтя, подкатил к перрону. Пассажиры хлынули из вагонов.

Вдруг в толпе, мелькнула знакомая шинель.

Гробовский!

Показалось? Да нет же, он! Точно он!

— Алексей Николаич? — ахнул Иван Палыч. — Ты ли это? Вот так встреча! Ты как здесь оказался? Какими судьбами? По службе что ли? А чего не предупредил?

— Иван Палыч, а ты что же, меня встречаешь? — растерялся Гробовский, явно не ожидая увидеть тут доктора. — Я же никому не говорил… инкогнито тут. Ты же вроде должен только через два дня ехать назад?

— Должен, — кивнул доктор. — да вот решил сейчас. Устал.

— Как же хорошо, что встретились, не разминулись.

— По делу что ли?

— По делу, — сурово кивнул Гробовский. — И дело это тебя касается.

— Что случилось?

— Отойдем в сторонку, Иван Палыч.

Они отошли к лавочке, на которой сидела бабушка — продавала калачи.

— Ситуация одна приключилась, — произнес Гробовский.

— Какая?

— Нехорошая, — после долгой паузы ответил Алексей Николаевич. — Нехорошая и непонятная. И непонятного в ней одно — как такое вообще могло случится!

— Да что произошло⁈ Загадками какими-то говоришь, Алексей Николаевич, ей-богу!

Гробовский посмотрел доктору прямо в глаза и севшим голосом ответил:

— Сильвестр сбежал…

Глава 16

Они возвращались вместе, в одном купе. Почти сразу же Гробовский рассказал подробности о том, как сбежал Сильвестр.

— Представляешь — убил конвоира! И на стене — в тюрьме же — кровью написал: «Найду!» Понимаешь, Иван Палыч, я думаю, это он тебе угрожает!

— Да полноте! — нервно рассмеялся доктор. — Почему же мне-то? Может — вам?

— Может… — поручик посмотрел в окно, на пробегающие мимо унылые заснеженные пейзажи. — Но, на тебя он всё же сильнее обижен! Понимаешь, я — сыскарь, у меня служба такая — всяких гадов ловить. Ты же — совсем другое дело. К тому же, помнишь что он тебе тогда говорил, у моста? Что ж, предупрежу Лавреньтева с Деньковым. Уж, не беспокойся, Иван Палыч, без пригляду тебя не оставим.

— Да я и не беспокоюсь, в общем…

— И зря! Такой человек, как Сильвестр, обид не прощает! Кстати, это не настоящее его имя, а кличка. Помнишь, мы дактилокарту его в Москву посылали? — хитро прищурившись, Гробовский склонил голову набок.

— Ну? — заинтересовался доктор. — Не тяни, Алексей Николаич!

— Есть он у них! — поручик хлопнул ладонью по вагонному столику, словно бы прибил муху. — В смысле — «пальчики». Мякишкин Авдей Петрович… Кличка «Сильвестр». Из московских «Иванов», да… На Хитровке дела крутил… Да, говорят, крепко подставил кого-то из своих же! Вот и сбежал в Зарное, в глушь — отсидеться. Тут ему Субботин помог… Сбежал. Однако, дело свое не бросил! Он и в Москве марафетом промышлял… Эх, упустили!

— Да уж, — покивал Иван Палыч. — Как же так вышло-то? Ведь — тюрьма! Охрана кругом.

— Думаю, без подкупа не обошлось, — Гробовский зябко потер руки. — Больно уж дерзко действовал. И нагло! Ишь ты — угрозы на стене писать вздумал! Значит, точно знал, что уйдет… Кстати, на улице его сани ждали.

— Местные преступники помогли?

— Может, и так… А, может — залетные, московские птицы…

Доктор задумчиво «поправил» несуществующие очки, потеребил переносицу:

— Я полагаю, раз он сбежал — так тише воды, ниже травы затаится! И постарается подальше убежать.