Мои джинсы и разорванные трусики болтались на одной ноге, а рубашка была скомкана на груди. Нет сомнений, что мои волосы пребывали в беспорядке.

― Ты говоришь как человек, у которого только что был оргазм, и он хочет еще.

― Не надо, ― он поймал меня за подбородок, поднимая голову вверх. ― Ты не можешь попросить меня дать тебе все, что у меня есть, а потом беспечно забрать это. Так нечестно.

― Нет, ― согласилась я. ― Так нельзя, правда?

По тому, как он сжал челюсти, я поняла, что Джекс получил сообщение ― он взял меня легонько … а затем отпустил.

Присев, он стянул мои джинсы вниз так, чтобы я могла высвободить ногу. Потом Джекс схватил меня за руку и повел вокруг сделанного из кованого железа журнального столика.

Мы пересекли темно-серый ковер, ведущий в спальню, в которой была большая двуспальная кровать с темной деревянной спинкой, гармонирующей со столом и шкафом, находящимися там. У окна, простиравшемуся до высокого потолка, была гостиная зона, а вход в ванную обозначался красивой сводчатой аркой.

Я пыталась не показать, насколько была удивлена, когда Джекс включил свет, но была рада, что он не взглянул на меня, потому что я была уверена, что он это заметил. Комната была огромной: с душем, который мог бы вместить в себя троих человек, и ванной с гидромассажем. Телевизор был врезан в стену, а двойная раковина напоминала тяжелую деревянную мебель в спальне.

Я обязана была спросить:

― Ты заказал этот номер, думая, что заставишь меня приехать сюда?

― Я надеялся.

Джекс отпустил меня, чтобы включить душ. Я присвистнула, впечатленная гигантской насадкой, встроенной в потолок, которая распыляет воду вниз водопадом.

Он повернулся ко мне с улыбкой, которая ослепила меня.

― Могу ли я раздеть тебя?

Острая боль распространилась по моему телу. "Джиа, детка, ты — мой подарок после трудного и долгого дня". Одна из многих вещей, которые он сказал мне еще в Вегасе, заставившая меня полюбить его.

Внезапно я задалась вопросом: что если Джекс был таким и разговаривал подобным образом с любыми женщинами, бывавшими с ним в то время. Может быть, он понятия не имел о том, насколько сладок, что любая девушка для него вывернется наизнанку. Или, может быть, знал. Эта мысль раздавила меня.

― Эй, ― Джекс поймал меня за подбородок, наклонив мою голову назад. ― Не смотри на меня так сейчас. Я здесь. Я в деле.

― Надолго? На выходные? ― попятилась я, какое-то мелочное чувство самосохранения побуждало меня выйти отсюда, пока я находилась в комнате. ― Я не могу этого сделать, Джекс.

Его челюсть напряглась:

― Джиа…

Я развернулась и поспешила через спальню, чтобы взять одежду.

― Что за херня? ― рявкнул он, схватив меня за руку, когда я пересекла порог гостиной. ― Ты хотела этого.

― Это было ошибкой.

Огромной ошибкой. Я слишком погрязла в своих чувствах к нему, чтобы положить всему этому конец.

― Черта с два это было, ― он развернул меня к себе лицом, хватая за плечи, чтобы я не ушла. ― Почему ты этого просила? Ты хотела приехать сюда. Хотела, чтобы я занялся с тобой любовью.

― Я хотела трахнуть тебя, ― прорычала я, ненавидя то, как он отшатнулся от моих слов. ― Я хотела избавиться от напряжения, поэтому теперь, может, ты начнешь говорить мне правду. Я больше не хочу слушать твой блеф. Это нереально. Ты не настоящий.

― О чем ты блять говоришь? Это все реально, как и есть, и ты это знаешь.

Я вырвалась и зашагала дальше в гостиную, чувствуя себя глупой в одних носках и фирменной футболке Росси.

― У меня нет на это времени.

― Времени на что? На меня?

За один широкий шаг, Джекс легко догнал меня. Он достиг моих джинс первым и наступил на штанину. Его руки скрестились на груди, показав грубую силу своего доведенного до совершенства тела.