— Надь. Ты точно решила разводиться? — наконец коснулась больной темы Инесса.

— Да. Точно.

— Ты, Надь, прости его. Не держи зла.

— Защитница нашлась. Да не собираюсь я на него ничего держать.

Если на то пошло, я ему сыном обязана. А что до обиды и прочего. Со временем, наверно, и это пройдет. Он сейчас у тебя обитает? Я хотела сказать, он домой вернулся?

Инесса сопнула носом:

— Нет. Наверно, на даче вашей. Или у бабы. Извини, Надь.

— Да пошел он, — в сердцах проговорила Надя и встала, неизвестно зачем. Полезла на полку за печеньем.

— Ты чего, печенье жрать собралась? — возмутилась Инесска. — Аппетит перебьешь, торт есть не будешь, а я старалась, пекла.

Зазвонил дверной звонок, и с розовым букетом наперевес в прихожую ввалился Сергей Михайлович Кутузов, оперуполномоченный полицейский лейтенант. Нет, минуточку, теперь уже капитан. Ему недавно дали капитана, и именно это явилось причиной и поводом напроситься к Надежде на чай. Он считал, что кое-чем обязан Надежде, а она не отрицала. Это очевидная вещь. Конечно, обязан.

Кутузов выпучил глаза, увидев на кухне недавнюю подозреваемую по делу, но быстро сориентировался, принялся громогласно высказывать Надежде Михайловне восхищение ее умом и дерзкой смекалкой и призывал Инессу к нему присоединиться.

Торта он съел много, больше половины схомячил. Инесса была довольна. Интеллигентно вытер губы салфеткой, поблагодарил милых дам за шикарное чаепитие и спросил:

— А почему это вы, милые дамы, ко мне с вопросами не пристаете?

— А зачем нам приставать, Сергей Михайлович? Мы и так все знаем. Можем сами вам все подробно рассказать, — с самодовольной ухмылкой ответила Надежда.

— Это даже интересно, — саркастически произнес задетый за живое опер, — расскажите.

— С самого начала?

— Давайте с самого начала.

И Надежда, поигрывая чайной ложечкой, принялась излагать.

Феликс Зубов, действительно был дальним родственником брата и сестры Врублевских. И он действительно про них не вспоминал, живя в относительном благополучии в подмосковном городке Редникино, откуда Игорь и Даша уехали около десяти лет назад, перебравшись на постоянное жительство в Москву. Хотя в столицу Зубов наезжал регулярно — по делам бизнеса или развлечься.

Совершенно случайно он узнает, что владельцем известной сети магазинов электроники является ни кто иной, как тот самый четвероюродный Игорь, и тогда собственное Феликсово благополучие, состоящее из цеха по переработке капусты, двухкомнатной квартиры в пятиэтажке рядом с железнодорожной платформой и год назад приобретенного «Фольксвагена», померкло в тени чужого богатства. Он теряет душевный покой. Зависть — очень сильное чувство.

— Он узнал неслучайно, — перебил ее Кутузов, — вернее, не совсем случайно. Общий знакомый, вернувшись из Москвы, рассказал ему, что видел, как Игорь садился в крутую тачку после того, как гарсон подогнал ее к дверям ресторана на Моховой. Зубова это задело, и он решил позвонить Врублевскому, чтобы убедиться, что общий знакомый обознался или напутал.

— Да, наверно ему действительно на этот счет требовалось успокоиться. Для этого он звонит Игорю и напрашивается к нему в гости. Приезжает и убеждается, что Игорь, действительно, богат, причем богат даже по столичным меркам. Я думаю, что первый визит к Врублевским он сделал давно. Год назад или полгода как минимум. С каждым следующим посещением его зависть все больше наливалась силой и матерела. И наконец, настал момент, когда он просто не мог ее в себе носить, она потребовала выхода. Зависть, как известно, действует двояко, либо-либо: вариант первый — уничтожить, вариант второй — отобрать и присвоить себе.