— Я не буду докучать вам, Патрик, — сказала ему Валентина, когда дверь за Виллоу закрылась. — Я уверена, что вы найдете более интересные дела, чем следить за мной, как будто я маленький ребенок, а не взрослая женщина.

— Ты в самом деле взрослая женщина. Вал, — сказал он и улыбнулся, увидев, как порозовели ее щеки. — Сегодня слишком поздно ехать в театр, — продолжал он. — Кроме того, погода отвратительная. Я возьму тебя в театр завтра, если не будет бури. Дают «Ричарда III» Уильяма Шекспира. Давай останемся сегодня дома и сыграем в карты. Придворные дамы вечно играют в карты, а ты, насколько я помню, ужасный игрок. Можешь попрактиковаться, а то проиграешь наследство лорда Бэрроуза маленьким жуликам, над которыми ты будешь начальницей.

— Ха! — парировала она. — Вы обыгрывали меня в карты, когда мне было четырнадцать, попробуйте сейчас победить меня!

Где мы будем играть, кузен?

— Пошли, — сказал он, беря ее за руку, — библиотека — удобное место.

Лакей поставил инкрустированный деревянный карточный стол между двумя удобными креслами по обе стороны камина, в котором вскоре запылал веселый огонь. На круглом столе рядом с лордом Бурком он поставил кувшин золотистого вина и два кубка. Затем помог леди Бэрроуз сесть и вышел из комнаты.

— Давайте, милорд, я горю желанием заставить вас заплатить за ваше клеветническое обвинение в адрес моих способностей. Полагаю, вы можете позволить себе играть на настоящие деньги? — Валентина расправила юбки и посмотрела на него через стол. Неожиданно, когда их взгляды встретились, она почувствовала, как у нее странным образом засосало под ложечкой. Его глаза напоминали аквамарин. Они были необыкновенного оттенка. И почему раньше она этого не замечала. Улыбка, которую он подарил ей, подобралась к его глазам, заставив их очень мило сморщиться в уголках. Он, оказывается, чертовски красивый мужчина, но до этого момента она думала о нем просто как о кузене. Она поняла, что по какой-то непостижимой причине все изменилось.

— Полагаю, мадам, вы можете позволить себе влезть в долги? — подзадорил он ее. — Сыграем в карты.

Она кивнула, и игра началась. Казалось, они были равными противниками, и его удивляло, как хорошо она научилась играть. Потом, к его изумлению, она начала обыгрывать его, куча его монет росла около нее. При этом она болтала, как будто ни в коей степени не интересовалась игрой.

— Почему вы никогда не появлялись при дворе, Патрик? — спросила она задумчиво, когда сбросила одну карту и взяла другую.

— Я пресытился им, когда был молодым, — ответил он. — Я не политик. Я обнаружил, что мне не нравится город, и жизнь здесь дорога. Вал. Я предпочитаю разводить лошадей в Клерфилд-Мэноре. Ты знаешь, что королева продала мне это поместье несколько лет назад. Теперь оно мое. Это не замок Бурков, который я даже не могу вспомнить и который, как ты помнишь, был разрушен. Клерфилд-Мэнор не стоит на наследственных землях Бурков. Меня вырастили законопослушным англичанином, как королева и обещала моей матери. — В его голосе прозвучала грусть.

— Вы не помните вашего отца или Ирландию? Он покачал головой.

— Я был грудным младенцем, когда мой отец покинул Ирландию, чтобы никогда не вернуться обратно. Проклятье, ты выиграла у меня последнюю монету.

Она радостно рассмеялась.

— Ну, мой заносчивый молодой лорд, что вы рискнете предложить мне? — передразнила она его.

— Поцелуй, — ответил он озорно. — Последняя партия, Вал. Мой поцелуй против всего выигранного тобой.

— Боже правый, сэр, вы очень высоко цените себя, — сказала она.