Когда вокруг тела собралась большая часть его турии, шаморец уже успел перевернуть мертвеца.

— Наш…, — комтур убрал с лица остатки широкого шерстяного то ли капюшона, то ли платка, высвобождая часть металлического шлема с характерным плавным изгибов. — А я ведь его знаю…, — лицо мертвеца, густо покрытые серым пеплом, невидящими глазами смотрела в снежное небо. — Корган… Корган Рубака, вот значит где нам пришлось встретиться…

Однако сгрудившихся вокруг него легионеров интересовали отнюдь не его воспоминания, а нечто другое. Почти весь десяток глазел на торчавшие из нагрудного доспеха кончики стрел, которые, пробив металлическую пластину в самой ее толстой части, почти на половину вошли в тело. Их хвосты из сизых перьев мелко дрожали на ветру, словно непрерывно повторяя дребезжащим голосом — «берегись, берегись, берегись».

— Сетех, погляди-ка, — комтур, быстро взглянув на крупного легионера, грязным ногтем подчеркнул совершенно ровное отверстие в металле. — Чисто вошел, как в масло…

Судя по хмурым лицам все прекрасно понимали, что это означало. Тяжелый доспех легионера из толстого металла, который и делал их по-настоящему бессмертными, больше не казался им надежной защитой.

— Господин, там еще один! — из стены снега пригибаясь и укутываясь плащом вылез еще один легионер. — Его утыкали стрелами как кабана… Бог мой! — вдруг он замер, тыкая рукой куда-то в сторону. — Там… Там…

Ветер в очередной раз бросил им в лицо тучу колких льдинок и тут же буквально на какое-то мгновение стих, открывая глазу пространство, заваленное полузасыпанными снегом телами людей и коней. На полсотню шагов вперед лежали скрюченные мертвецы, осыпанные стрелами.

— О, боги…, — взгляд котура скользил по буграм все дальше и дальше, пока, наконец, не уперся во что-то большое и темное. — Все сюда! Мечи из ножен! — смилостивившаяся стихия показала высокую стену из монстрообразных фургонов, стоявших вплотную друг к другу. — Это враг!!!

8

Бу-у-у-у-м! После удара массивным наконечником копья, непонятно откуда прилетевшим, голова Тимура буквально разрывалась от дикой боли. Он присел за высокий деревянный борт и осторожно снял шлем, на котором красовалась здоровенная вмятина.

— Бля! Максимальное погружение в реальность…, — прохрипел он, не узнавая свой собственный голос. — Не сдохнуть бы еще от этого.

— Ага! — поддержал его кто-то, чей зад с шмякнулся рядом с ним. — Сдохнуть здесь можно запросто, — Гуран с перевязанной кровавыми тряпками грудью то и дело приподнимался и смотрел, не подбирается ли кто к ним. — Никого вроде… Ублюдки, прячутся небось…, — глазами он снова скользнул по густо лежавшим телам шаморцев. — А, знатно мы им все-таки врезали! — повернувшись, он вдруг подмигнул Колину и захохотал. — Ха-ха-ха-ха! Думали, поди, обозник здесь одни сидят.

У Тимура сил смеяться просто не было, поэтому он просто кивал головой.

— Понравились мне твои повозки, мастер, — отсмеявшись, телохранитель короля похлопал по массивным деревянным бортам, из которых кое-где торчали шаморские наконечники стрел. — Знатные, крепкие. Хорошо бы и его Величество завел такие… А то, прижмут так в степи, словно со спущенными штанами.

Тимур же, не слушая его, набрал в пятерню снега и с наслаждением приложил его к макушке, которая все еще пульсировала болью.

— Слушай, Гуран, — боль, наконец, чуть приутихла и парень заговорил.