У этого высокого, полного достоинства человека с горделивой осанкой оказалась неожиданно приятная улыбка. Раньше Пруденс думала, что ни у кого, кроме Росса, не может быть таких синих глаз. Но глаза старика поразили ее своим лазурным блеском. Только они излучали не холодное безразличие, а тепло, хотя и с оттенком грусти.

– Можно мне войти? – спросил старик. – Шум поднял меня с постели.

Росс замер. Пруденс слышала, как он скрипнул зубами.

– Пруденс, позволь представить тебе Джейсона Мэннинга, маркиза Бриджуотера.

Она присела в реверансе в знак уважения к высокому титулу, но маркиз рассмеялся:

– Я, верно, заслуживаю поцелуя от своей невестки. Вас зовут Пруденс, не так ли?

Она застенчиво кивнула, подошла к нему и нежно поцеловала в щеку.

– Росс, по-моему, твоя жена – красавица. – Старик улыбнулся Пруденс. – Добро пожаловать в замок Бриджуотер, дорогая. Я рад вам обоим. Будь я проклят, если это не так.

Росс насупился.

– Я завтра же попрошу своего банкира выдать мне деньги. Чем быстрее я приведу в порядок Лонгвуд-Хаус, тем лучше будет для Пруденс.

Она обвела взглядом красиво обставленную комнату:

– О, я бы с удовольствием пожила здесь! Но Росс прервал ее.

– А я – нет, – холодно бросил он, выразительно посмотрев на жену.

Маркиз сразу сник, и улыбка на его лице погасла.

– Как пожелаете, – пробормотал он.

В воздухе повисло враждебное молчание. Пруденс сообразила, что Росс даже не представил ей маркиза как своего отца. Она отчаянно пыталась придумать что-то, только бы на лице старика вновь появилась улыбка.

– Если остальные комнаты так же прекрасны, как эта, то я с радостью обошла бы с вами весь замок, лорд Бриджуотер.

Он учтиво остановил ее, взмахнув рукой.

– Пожалуйста, не стоит называть меня так. Ведь вы теперь член нашей семьи.

– Как же мне обращаться к вам? Старик тяжело вздохнул.

– Вы можете называть меня Джейсон, как и Росс. Тот насмешливо фыркнул.

– Представляешь, Пру, «Джейсон» означает «целитель»!

Маркиз побелел словно полотно; его руки задрожали. Пруденс бросила на Росса негодующий взгляд. Как он может быть таким жестоким!

Она нежно тронула маркиза за руку.

– Я буду называть вас отцом, если позволите. Росс что-то невнятно пробормотал, но Пруденс только сердито поджала губы.

Маркиз обвел взглядом их напряженные лица и слегка поклонился.

– Боюсь, я надоел вам. Оставляю вас наедине. Наслаждайтесь тем, что вы снова вместе.

И он двинулся к двери, шаркая ногами, словно в один миг постарел лет на десять.

Как только маркиз вышел, Пруденс круто повернулась к Россу:

– Как ты посмел?

– Мои отношения с отцом тебя не касаются, – жестко ответил он.

– Но как ты мог?

Росс застонал и закрыл лицо руками.

– Умоляю, Пру Не мучай меня этими разговорами. Пруденс почувствовала угрызения совести. Ведь Росс нарушил свою клятву и заключил перемирие с отцом. И все ради ее блага. Нельзя быть такой неблагодарной и корить его за те взаимоотношения с маркизом, которых она не в силах понять.

– Прости, – прошептала она.

Он обхватил ее лицо руками и заглянул в глаза. В его взгляде Пруденс прочла отзвуки боли и горя, пережитых за последние дни. Росс напоминал раненое животное, которое нуждается в любви и нежной заботе.

– Отведи меня в спальню, – попросила Пруденс. Он наклонился и начал целовать ее – сначала нежно, потом, по мере того, как возрастала страсть, – все более пылко.