– Ваше сиятельство, не хотите ли взглянуть на свои апартаменты?

Она улыбнулась и крепко ухватилась за его шею.

– Значит, аристократы ведут себя как настоящие головорезы?

– Дерзкие девчонки другого и не заслуживают. Даже если они графини.

Тут у Пруденс заурчало в животе. Она скорчила смущённую гримаску.

– Графиня голодна. За ужином я не съела ни крошки. Этот ужасный мистер Фрэнклин…

– Клянусь бородой Эскулапа! – хмуро воскликнул Росс. – Он был с тобой нелюбезен? Или морил тебя голодом?

– Нет, просто твой адвокат слишком педантичен. И преисполнен высоких моральных принципов. Он предлагал мне поужинать, но я не смогла есть.

Все Думала о «сумасшедшем лорде»?

Росс усмехнулся и понес ее в спальню. Лакей пряча улыбку, смотрел на своего хозяина, позабывшего о хороших манерах. Выслушав приказание принести ее сиятельству ужин, он послушно удалился.

Пруденс окружало такое великолепие и роскошь, что она с трудом верила своим глазам. Два лакея, дремавшие у дверей, вскочили при их появлении и тут же исчезли, повинуясь взмаху руки Росса.

Огромная гостиная была залита светом множества свечей. Элегантная мебель сияла позолотой, на обшитых парчой стенах висели картины. Толстый узорчатый ковер приглушал стук башмаков Росса, украшенных пряжками.

За бархатными шторами на окнах виднелось усеянное звездами небо. Пруденс казалось, что она попала в какую-то волшебную страну.

Росс толкнул ногой дверь в спальню. Оттуда сейчас же выскочил камердинер. Он был одет на французский манер: в бархатный камзол с галунами, расшитый цветами галстук и сверхмодный парик с косичкой, упрятанной в сетку. Неестественно бледный цвет лица, очевидно, потребовал каких-то особых ухищрений от его обладателя.

– Ваше сиятельство, – сказал камердинер с легким акцентом.

– Отдыхай, Марэ. Сегодня ты мне больше не понадобишься.

– Но ваше сиятельство… Росс сухо рассмеялся.

– Марэ, mon vieux. Я знаю, есть джентльмены, которые беспомощно валяются в постели, словно черепахи, выброшенные на берег, потому что не в состоянии одеть себя сами. Но уверяю тебя, я не отношусь к их числу и сам могу приготовиться ко сну.

– Но, милорд, я только хотел…

В голосе Росса уже звучало нетерпение:

– Ты должен подчиняться моим приказаниям, если собираешься дальше служить в этом доме. Отправляйся к себе!

Француз вежливо поклонился и попятился к двери. Росс поставил Пруденс па пол, проворчав:

– А еще говорят, будто французы знают толк в амурных делах. Когда мы будем нанимать слуг для Лонгвуд-Хауса, напомни, чтоб я взял в камердинеры какого-нибудь кряжистого корнуэльца. Бог с ними, с этими французами. Что касается вас, леди Лонгвуд, то я подыщу вам горничную завтра утром. А сегодня, – он пылко поцеловал ее и сладострастно ухмыльнулся, – сегодня вам придется удовольствоваться моими услугами.

Пруденс была настроена легко и игриво.

– Ты всегда безупречно исполнял свои обязанности. И раздевал меня на корабле при малейшей возможности.

Росс тщетно боролся с улыбкой.

– Ты же понимаешь, я делал это исключительно как врач, – произнес он напыщенным тоном.

Пруденс ответила в той же нарочито серьезной манере:

– Разумеется, доктор Мэннинг. А сегодня вы просто хотите удостовериться, что я выздоровела окончательно.

– Чертенок!

По лицу Росса расползлась улыбка.