Эти приятные мысли успокоили Пруденс. Ей казалось, будто ласковая, теплая волна подхватила ее и понесла вдаль, в страну сновидений. Скоро-скоро она увидит Джеми! Глупо предаваться мрачным мыслям – мрачным, как эта каюта. Глупо сомневаться в Божественном Провидении. «Джеми, – думала она, чувствуя, как тяжелеют веки и закрываются глаза. – Милый Джеми!..»

И вдруг Пруденс взвизгнула: теплая сильная рука обняла ее за талию, тяжело надавив на живот. Охваченная ужасом, она рывком выпрямилась. Но, сползая с кровати, задела ногой высокий деревянный бортик и с грохотом рухнула на пол.

– Проклятие! – пробормотал Мэннинг. Пруденс слышала, как он шарил рукой в темноте, потом чиркнул огнивом, и пламя свечи рассеяло мрак. Росс привстал и удивленно уставился на нее, моргая от резкого света. Глаза у него были совершенно сонные.

– Какого дьявола! Что случилось?

– Что случилось? И вы еще спрашиваете?!

Пруденс привстала на колени. Оскорбленная до глубины души, она даже не знала, что еще ответить. Ведь этот развратник притворяется, будто он ни при чем!

Мэннинг потер глаза и снова воззрился на Пруденс.

– Так в чем же дело? – И вдруг выражение его лица несколько смягчилось. – Вам приснился кошмар? Я прав? – участливо спросил он.

Пруденс охватило сомнение. А может, он и в самом деле не виноват и обнял ее машинально, во сне?

– Я… я услышала какие-то странные звуки… и было темно, – заикаясь, пробормотала она. Что еще оставалось сказать? – Я испугалась.

Росс выругался.

– И начали орать так, что мертвый бы проснулся? Слава Богу, у меня здоровое сердце, а то к рассвету матросам пришлось бы выбросить мой труп за борт.

Пруденс сердито нахмурилась. Вольно или невольно, но он дотронулся до нее. И продолжает разговаривать дальше прежним наглым, пренебрежительным тоном!

– Это получилось не нарочно! – резко ответила Пруденс.

– Мне снился прекрасный сон!.. Я видел жену. А вы все испортили своей истерикой.

Пруденс сразу поняла, в чем дело, и пристыдила себя за недавнюю вспышку гнева. Ну конечно же, он принял ее за Марту, решил, что рядом с ним в постели лежит жена. Несчастный, отчаявшийся человек!

– Мне… мне так жаль, – заикаясь, сказала Пруденс. Она чувствовала себя совершенной дурочкой.

Мэннинг пожал плечами.

– По ночам на корабле можно услышать самые разные звуки. Новичков они пугают. Ну, давайте спать.

Пруденс осторожно встала на ноги. К счастью, падение с кровати не принесло большого вреда ее бедному телу, покрытому синяками.

– Погодите, – остановил ее Мэннинг и указал на фонарь, висевший в дальнем углу. – Возможно, вас пугает темнота. Наверное, вы, как в детстве, спите со свечой. Зажгите вон тот фонарь, только убавьте пламя. Теперь мы всегда будем оставлять его на ночь – ради вашего спокойствия.

Пруденс взяла протянутую ей свечу, игнорируя унизительный намек на то, что она еще не вышла из детского возраста. А может быть, это и к лучшему: пусть Мэннинг видит в ней ребенка, а не женщину. Тогда у него не возникнет желания овладеть ею. Она поднесла свечку к фонарю, потом задула ее и снова улеглась в кровать, повернувшись спиной к Мэннингу и прижавшись всем телом к бортику.

Несколько минут Мэннинг беспокойно ворочался с боку на бок и наконец со вздохом промолвил:

– Проклятие! Теперь я не могу уснуть.