– Значит, это был приятный сон? Послышался еще один вздох.

– Да, как всегда. Он был прекрасен, как и вся моя жизнь с Мартой.

– Расскажите о ней, – попросила Пруденс, несколько поколебавшись.

– Зачем? – Голос Мэннинга снова звучал холодно и отчужденно.

– Мне это может понадобиться, если капитан Хэкетт что-нибудь о ней спросит. – И тут же подумала: нет, это не совсем так. – Я и сама хочу знать, – добавила она тихо.

– Марта была настоящим ангелом: красивая, добрая, милая. И теперь ее душа покоится в раю, вместе с ангелами, – хрипло и медленно произнес Росс. Казалось, каждое слово дается ему с трудом.

– Вы говорили, что не понравились ей сначала. Росс печально рассмеялся.

– За годы учебы в университете я написал ей кучу любовных писем. Наверное, не меньше, чем рефератов, которые я сдавал своим профессорам. Я едва не провалил экзамен на хирурга, потому что был занят только мыслями о ней. И наконец-то Марта согласилась стать моей женой. Мы поженились весной сорок седьмого года. И танцевали в саду, среди цветущих деревьев. Судьба даровала нам два года блаженства. Всего два!.. – Он застонал и тут же тихо выругался, словно негодуя на собственную слабость.

Пруденс, которой передалась его боль, смахнула со щеки слезы и шепотом спросила:

– Но как… почему она умерла?

– А вам все нужно знать? – вспылил Мэннинг.

– Вы можете не рассказывать, если не хотите.

– Тут нечего особенно рассказывать. Жизнь – штука простая. В ней есть и хорошее, и плохое, и боль, и красота… – Он заговорил своим привычным тоном, резким и отчужденным: – У нее была опухоль матки. Я считал, что она доброкачественная. Марта хотела, чтобы я ее оперировал. Она думала, что сможет иметь детей, если я избавлю ее от этой напасти. Но я не решался.

Пруденс слушала его и поражалась: голос Мэннинга звучал бесстрастно, словно речь шла о совершенно постороннем человеке.

– И Марта умерла от опухоли? – с сочувствием спросила она.

– Нет. Ее погубил один хирург – самонадеянный и высокомерный. Он так верил в свою непогрешимость, что никто не мог переубедить его и заставить отказаться от операции. Он неосторожно задел сосуд, И Марта умерла от кровотечения.

В широко раскрытых глазах Пруденс мелькнул ужас. Неужели Мэннинг имеет в виду самого себя?

– Но как же он мог…

– Довольно, – устало сказал Росс. – Это не слишком приятная тема.

– Наверное, вы пролили немало слез? Он скрипнул зубами.

– Я никогда не плачу. Это слабость, которую я не могу себе позволить.

«Человек, который никогда не плачет? – думала Пруденс. – Должно быть, он прячет свои слезы в глубине души».

Ей очень хотелось утешить его.

– Но вы, конечно же, еще встретите какую-нибудь другую женщину. И будете счастливы с ней все оставшиеся вам годы, сколько их отпустит Бог.

– Оставшиеся годы? – Мэннинг безрадостно рассмеялся. – Сколько же, по-вашему, мне лет?

Пруденс внимательно посмотрела на него. Он лежал, уставившись в потолок. Суровый профиль, крепко сжатые губы, брови, сдвинутые к переносице… Она сразу вспомнила об отце, который тоже временами бывал суров и хмурился точь-в-точь, как Мэннинг.

– О, вы, по-моему, очень-очень старый! – выпалила она.

Росс снова засмеялся. Еще ни разу в жизни Пруденс не слыхала такого мрачного смеха.