|
– Марина, Марина! – звал он вполголоса, думая, что она несет ему ужин, – отвори! С той стороны отодвинули задвижку; Райский толкнул калитку ногой, и она отворилась. Перед ним стоял Савелий: он бросился на Райского и схватил его за грудь… – А, постой, голубчик, я поквитаюсь с тобой – вместо Марины! – злобно говорил он, – смотри, пожалуй, в калитку лезет: а я там, как пень, караулю у плетня!.. Он припер спиной калитку, чтоб посетитель не ушел. – Это я, Савелий! – сказал Райский. – Пусти. – Кто это? – никак барин! – в недоумении произнес Савелий и остановился, как вкопанный. – Как же вы изволили звать Марину! – медленно произнес он, помолчав, – нешто вы ее видели? – Да, я еще с вечера просил ее оставить мне ужинать, – солгал он в пользу преступной же-ны, – и отпереть калитку. Она уж слышала, что я пришел… Пропусти гостя за мной, запри калитку и ступай спать. – Слушаю-с! – медленно сказал он. Потом долго стоял на месте, глядя вслед Райскому и Марку. – Вот что!расстановисто произнес он и тихо пошел домой. На дороге он встретил Марину. – Что тебе, леший, не спится? – сказала она и, согнув одно бедро, скользнула проворно мимо его, – бродит по ночам! Ты бы хоть лошадям гривы заплетал, благо нет домового! Срамит меня только перед господами!.. – ворчала она, несясь, как сильф, мимо него, с тарелками, блюдами, салфетками и хлебами в обеих руках, выше головы, но так, что ни одна тарелка не звенела, ни ложка, ни стакан не шевелились у ней. Савелий, не глядя на нее, в ответ на ее воззвание, молча погрозил ей вожжой. XV Марк в самом деле был голоден: в пять, шесть приемов ножом и вилкой стерлядей как не бывало; но и Райский не отставал от него. Марина пришла убрать и унесла остов индейки. – Хорошо бы чего-нибудь сладкого! – сказал Борис Павлович. s262 – Пирожного не оста-лось, – отвечала Марина, – есть варенье, да ключи от подвала у Василисы. – Что за пирожное! – отозвался Марк, – нельзя ли сделать жженку? Есть ли ром? Райский вопросительно взглянул на Марину. – Должно быть, есть: барышня на «пудень» выдавали повару на завтра: я посмотрю в буфе-те… – А сахар есть? – У барышни в комнате, я достану, – сказала Марина и исчезла. – И лимон! – крикнул ей вслед Марк. Марина принесла бутылку рому, лимон, сахар, и жженка запылала. Свечи потушили, и синее пламя зловещим блеском озарило комнату. Марк изредка мешал ложкой ром; растопленный на двух вилках сахар, шипя, капал в чашку. Марк время от времени пробовал, готова ли жженка, и опять мешал ложкой. – Итак… – сказал, помолчав, Райский и остановился.. – Итак?.. – повторил Марк вопросительно. – Давно ли вы здесь в городе? – Года два… – Верно, скучаете. – Я стараюсь развлекаться… – Извините… я… – Пожалуйста, без извинений! спрашивайте напрямик. В чем вы извиняетесь? – В том,что не верю вам.,. – В чем? – В этих развлечениях.., в этой роли, которую вы… или виноват. – Опять «виноват»? – Которую вам приписывают. – У меня нет никакой роли: вот мне и приписывают какую-то. Он налил рюмку жженки и выпил. – Выпейте: готова! – сказал он, наливая рюмку и подвигая к Райскому.Тот выпил ее медленно, без удовольствия, чтоб только сделать компанию собеседнику. – Приписывают, – начал Райский, – стало быть, это не настоящая ваша роль? – Экие вы? я вам говорю, что у меня нет роли: ужель нельзя без роли прожить?. |
