|
И никого на улице: ни признака жизни. Наконец он решился войти в один из деревянных домиков. На крыльце его обдал такой крепкий запах, что он засовался в затруднении, которую из трех бывших там дверей отворить поскорее. За одной послышалось движение, и он вошел в небольшую переднюю. – Кто там? – с изумлением спросила пожилая женщина, которая держала в объятиях самовар и готовилась нести его, по-видимому, ставить. – Не можете ли вы мне сказать, где здесь живет учитель Леонтий Козлов? – спросил Рай-ский. Она с испугом продолжала глядеть на него во все глаза. – Кто там? – послышался голос из другой комнаты, и в то же время зашаркали туфли и показался человек, лет пятидесяти, в пестром халате, с синим платком в руках. – Вот учителя какого-то спрашивает! – сказала одурелая баба. Господин в халате тоже воззрился с удивлением на Райского. – Какого учителя? Здесь не живет учитель… – говорил он, продолжая с изумлением глядеть на посетителя. – Извините, я приезжий, только сегодня утром приехал и не знаю никого: я случайно зашел в эту улицу и хотел спросить… – Не угодно ли пожаловать в комнату? – ласково пригласил хозяин войти. Райский последовал за ним в маленькую залу, где стояли простые, обитые кожей стулья, такое же канапе и ломберный столик под зеркалом. – Прошу садиться! – просил он. – Вы какого учителя изволите спрашивать? – продолжал он, когда они сели. – Леонтия Козлова. – Есть купец Козлов, торгует в рядах… – задумчиво говорил хозяин. – Нет, Козлов – учитель древней словесности, – повторил Райский. – Словесности… нет, не знаю… Вам бы в гимназии спросить – она там на горе… «Это я и сам знаю», – подумал Райский. – Извините, – сказал он, – я думал, что всякий его знает, так как он давно в городе. – Позвольте… не он ли у председателя учит детей? Так он там и живет: бравый такой из себя… – Нет, нет – этот не бравый! – с усмешкой заметил Райский, уходя. Вышедши на улицу, он наткнулся на какого-то прохожего и спросил, не знает ли он, где живет учитель Леонтий Козлов. Тот подумал немного, оглядел с ног до головы Райского, потом отвернулся в сторону, вы-сморкался в пальцы и сказал, указывая в другую сторону: – Это, должно быть, там, на выезде, за мостом: там какой-то учитель живет. К счастию Райского, прохожий кантонист вслушался в разговор. – Эх, ты: это садовник! – сказал он. – Знаю, что садовник, да он учитель, – возразил первый. – К нему господа на выучку ребят присылают… – Им не его надо, – возразил писарь, глядя на Райского, – пожалуйте за мной! – прибавил он и проворно пошел вперед. Райский следовал за ним из улицы в улицу, и, наконец, вожатый привел его к тому дому, откуда звонко и дружно раздавались азы. – Вот школа, вон и учитель сам сидит! – прибавил он, указывая в окно на учителя. – Да это совсем не то! – с неудовольствием отозвался Райский, бесясь на себя, что забыл дома спросить адрес Козлова. – А то еще на горе есть гимназия… – сказал кантонист. – Ну, хорошо, спасибо, я найду сам! – поблагодарил Райский и вошел в школу, полагая, что учитель, верно, знает, где живет Леонтий. Он не ошибся: учитель, загнув в книгу палец, вышел с Райским на улицу и указал, как пройти одну улицу, потом завернуть направо, потом налево. – Там упретесь в садик, – прибавил он, – тут Козлов и живет. «Да, долго еще до прогресса! – думал Райский, слушая раздававшиеся ему вслед детские голоса и проходя в пятый раз по одним и тем же улицам и опять не встречая живой души. |
