Долгое время Рейли молчал.

— Я опасался этого. Не могу представить, как буду жить без Оливера. Он был рядом со мной так долго, что научился угадывать мои желания, прежде чем я успевал попросить его о чем-либо.

— Знаю, отец. Нам всем будет не хватать его. Наступило долгое, тягостное молчание. Наконец Рейли заговорил:

— Ну вот ты и нашел меня, Майкл. Видимо, излишне полагать, что у тебя есть конкретный план, как нам выбраться из этой чертовой дыры?

— Теперь, когда я сам пленник, мне неизвестно, что произойдет. Мне отпущено всего два дня, чтобы спасти вас, прежде чем Халдун пойдет на приступ.

— Мы попали в руки злодея, Майкл. Он держит меня в плену, поскольку ему льстит мысль о том, что, распоряжаясь мною как заложником, он способен диктовать свою волю Ее Величеству.

Майкл поднялся со стула, его ноющие мышцы напряглись.

— С тобой здесь плохо обращаются?

— Вначале меня содержали в крохотной камере, куда не проникал свет, и кормили только жидкой вонючей похлебкой. Но через какое-то время перевели сюда и позволили носить собственную одежду. Еду, которую мне теперь дают, не назовешь аппетитной, но, во всяком случае, ее можно считать вполне сносной.

Майкл впервые окинул взглядом стены темницы. Они были чистыми, каменный пол устлан ковром. Тут стояли кровать, стол и пара стульев. Все это тускло освещал свисавший с деревянной балки фонарь.

Взглянув на отца, сын выдавил из себя улыбку.

— Возможно, в Калдое подобные апартаменты и считаются роскошными, но я бы предпочел им самый скромный коттедж в Равенуорте.

От этих слов Рейли вдруг как-то сник и опустился на кровать.

— Мне удавалось сохранять рассудок незамутненным благодаря воспоминаниям о доме, о каждом ручейке и дереве в Равенуорте. Я пытался представить, что делает в это время твоя мать, гадал, как твои дела в Лондоне, родит ли Эрриан девочку или мальчика…

Майкл присел рядом.

— Ты еще увидишь мать и скоро будешь нянчить свою новорожденную внучку.

Рейли хотелось быть таким же оптимистом, но после долгого пребывания в заточении у него не осталось надежды. Больше всего сейчас он жалел о том, что его сын тоже стал пленником.

— Позволив себя схватить, Майкл, ты дал Сиди оружие, которое он использует против меня. Он испробовал множество способов, пытаясь сломить меня, но пока ему это не удалось. Теперь же ему может прийти в голову, что есть способ согнуть мою волю, угрожая отнять у тебя жизнь. И ему, наверное, удастся победить меня, используя тебя в качестве заложника.

— Чего же этот сумасшедший хочет от тебя, отец?

— Он хочет унизить меня.

— Но зачем?

— Вероятно, подлые люди чувствуют себя великими, когда топчут других. Я бросил ему вызов, и он одержим идеей заставить меня молить о пощаде.

— В таком случае ни один из нас не удовлетворит его навязчивого желания, — взволнованно ответил Майкл.

Рейли бросил на сына пристальный взгляд.

— А ты изменился, Майкл. Я все пытаюсь увидеть в тебе мальчика, но вижу мужчину.

— Да, я во многом стал другим.

— В тебе появилось нечто, чего я не могу уловить.

Майкл поднял голову и встретился с отцом взглядом.

— С тех пор как я прибыл в Египет, мне не раз приходилось убивать и самому смотреть смерти в лицо. Я пошел бы на все, чтобы найти тебя, и шейх Сиди не сможет заставить меня бояться.

— Не будь столь самоуверен, Майкл. Ты никогда не встречался с подобным человеком. — В голосе Рейли звучало предупреждение. — Не позволяй ему сломить тебя — а он, несомненно, постарается сделать это.