— Из племени дяди принца Халдуна?

— Сиди повелевает многими племенами, а у этого — нет чести. Они нападают на караваны и, не задумываясь, убивают ради наживы.

Хозяин каравана вышел вперед, кланяясь Майклу и держа перед собой маленький открытый ларец с золотыми монетами. Майкл не понимал, что говорит этот человек, и поэтому обратился к Янни за помощью.

Засмеявшись, капитан гвардии взял ларец и передал его Майклу.

— Он называет тебя Ахдар Акраба — Зеленоглазый Скорпион. Говорит, что жало твое смертельно, а имя будет теперь наводить страх на любого, кто услышит его. Он умоляет тебя взять этот ничтожный знак его благодарности.

Майкл отрицательно покачал головой и оттолкнул ларец.

— Передай ему, что мне не нужна ни его благодарность, ни его деньги.

— Ты должен взять подарок, иначе оскорбишь его, — вновь засмеялся Янни. — Этот бедняга расскажет всем, как Зеленоглазый Скорпион спас его караван. К тому времени, как он доберется до Каира, ты станешь живой легендой.

Майкл взял ларец и засунул его в седельную сумку. Затем он спешился и отошел на некоторое расстояние от каравана, надеясь, что ветер остудит его и унесет прочь зловонный запах смерти. Открыв фляжку, он плеснул немного воды себе в лицо и сделал большой глоток.

Майкл не ощущал себя легендой. Он надеялся только, что его не стошнит.

Глубоко вдыхая, он чувствовал, как жаркий воздух пустыни обжигает ему легкие. Почувствовав, что уже может присоединиться к остальным, Майкл побрел по склону холма к своей лошади. Если джебалия и догадались, что происходит с ним, никто не сказал ни слова.

Покуда Янни торговался с караванщиками, Майкл сидел в тени крохотного навеса, который он соорудил, накинув полог своей просторной одежды на острие меча. Он знал, что сейчас многие с почтением смотрят на него, но не ощущал себя достойным восхищения. Он размышлял, что подумал бы о нем отец, если бы видел это сражение.

Майкл обрадовался, когда торг наконец закончился и они отправились в обратный путь — в Камар-Гинину. Сегодня он узнал о себе кое-что новое: оказывается, он способен на безжалостное убийство. Юноша надеялся только, что ему никогда больше не придется этого делать.

Непонятно как, но известие о битве опередило их, и когда герои въехали в город, все его население выстроилось вдоль улиц и приветствовало их громкими криками. Еще долго после того, как Майкл вошел во дворец, снаружи до него доносились крики: «Эль Акраба! Скорпион! Скорпион!»

Халдуна не было среди приветствовавшей их толпы, и Майкл предположил, что принц, должно быть, уехал из города. Оказавшись во дворце, он прошел прямо в свои покои и забрался в горячую воду, с ожесточением смывая с себя кровь. Избавиться от отвращения к тому, что сделал, он так и не сумел.

Майкл лег на кровать и закрыл глаза. Он стал таким же безжалостным, как и любой из бедуинов, рыщущих по пустыне. Он не лучше шейха Сиди Ахмеда.

Услышав стук, он поднялся с кровати и отворил дверь, за которой стоял слуга Халдуна.

— Мой принц просит, чтобы вы прошли в королевские апартаменты. Вас желает видеть король.

Майкл натянул платье и последовал за слугой, радуясь, что отец Халдуна чувствует себя достаточно хорошо, чтобы принимать посетителей.

Его провели в комнату, на белых стенах которой плясали сверкающие солнечные зайчики, проникавшие сквозь окна с витражами.

Подойдя к Майклу, принц Халдун приветствовал его и подвел к человеку, который лежал на полукруглом диване, обложенный подушками. Майкл знал, что женщина с закрытым лицом, сидевшая позади больного, — мать Халдуна, королева. Король был бледен, в глазах его застыла боль.

— Добро пожаловать, лорд Майкл, друг моего сына, — произнес он на удивление громким голосом.