— Добро пожаловать, лорд Майкл, друг моего сына, — произнес он на удивление громким голосом. — Поскольку вы с ним стали братьями, значит, для меня вы теперь — сын.

Майкл стоял перед королем, понимая, что некогда тот был велик. Даже сейчас этот ослабевший человек излучал силу.

— Вы оказываете мне большую честь, Ваше Величество.

— Нам рассказали о том, как вы вели себя, защищая караван. О ваших подвигах будут рассказывать еще много лет. — Он улыбнулся, и твердые черты его лица разгладились. — Мне сказали, что вам уже присвоили титул.

— Похоже на то, Ваше Величество, но я не испытываю гордости за то, что сделал. Вы можете осудить меня за откровенность, сир, но единственно, что я чувствую, это стыд.

Король покачал головой.

— Хорошо, что вы чувствуете это. Человек не должен очерстветь до такой степени, чтобы получать удовольствие от убийства. Тем не менее со многими людьми — даже моими — происходит именно это. — Король пошевелился и сморщился от боли. — И все же я просил бы вас не терзаться угрызениями совести, поскольку вам пришлось убивать именно тех людей, которые пленили вашего отца. Они безжалостны и бессовестны. Вы не должны оплакивать их жизни.

Глаза Майкла удивленно раскрылись.

— Вам известно, что мой отец в плену?

— Наши шпионы сообщили нам о важном англичанине, который содержится под стражей в Калдое — цитадели предателя Сиди Ахмеда.

Майкл попытался заговорить, но у него перехватило дыхание.

— Ваши шпионы уверены в том, что это именно мой отец?

— Меня заверили в том, что это герцог Равенуортский.

— С ним все в порядке?

— Этого я не знаю. Но думаю, даже Сиди не осмелится причинить вред такой важной персоне.

— Я должен немедленно отправиться туда, Ваше Величество. Мне необходимо поговорить с шейхом Сиди Ахмедом и убедить его, чтобы он отпустил отца.

— Нет! Этого вы сделать не можете. Неужели вам не понятно, что мой шурин хочет взять в плен и вас? Разве он уже не пытался сделать это, пусть неудачно?

— Что же мне делать?

— Ждать. Мы найдем выход — наиболее безопасный для вашего отца. Предупреждаю вас, если мы будем излишне торопливы, мой шурин, без сомнения, убьет герцога.

— Я буду ждать, Ваше Величество. Столько, сколько вы сочтете нужным. Теперь я знаю, что он жив. Я не рассчитывал даже на это. Мне нужно немедленно сообщить об этом матери.

— Да, вы должны ей написать. Но прежде, чем вы уйдете, я хочу представить вас королеве. Она хочет поблагодарить человека, спасшего ее сына.

Майкл безмолвно наблюдал, как королева поднялась на ноги и откинула покрывало с лица. Она была одета в желтое шелковое платье, у нее были темные волосы и черные глаза. Когда-то она, видимо, была удивительно красива — это можно было понять и теперь.

— Для меня… честь… узнать тебя… брат моего сына, — проговорила она, запинаясь. — Я… благодарна тебе за то, что мой сын жив. — Не закрывая лица, она села позади мужа и улыбнулась Майклу.

Халдун поцеловал мать в щеку и приблизился к Майклу.

— Мать не говорит по-английски. Она выучила эти слова специально, чтобы сказать их вам.

— Это великая честь для меня, — ответил Майкл, почтительно поклонившись королеве. Он был достаточно наслышан о мусульманских обычаях, чтобы знать: никому, кроме членов семьи, не позволено видеть лица женщины, и в особенности — члена королевской фамилии.

— Мы и дальше будем относиться к тебе, как к любимому сыну, лорд Майкл, — снова заговорил король.