Понимаете, Хэмиш может показаться в этой книге той еще сволочью, но это неправда. Он – отец моих детей. Он хороший отец и был мне добрым другом. Мы с ним оба не без греха. Если бы эту историю рассказывал он, может, я сама показалась бы той еще сволочью, если даже не большей, чем и так уже есть.

Фин пошел пройтись с Эстелль, а когда они вернулись, он прилег рядом со мной на постель, и мы какое-то время болтали. Он сказал, что она до сих пор его любит, но не может жить с его болезнью. Что ей хочется от жизни большего, и он считает, что все по-честному. Наверное, это разбило ему сердце, и тогда я взяла его за руку и во благо ему солгала: все будет хорошо. Когда-нибудь все пройдет. И «женщина» он «все еще привлекательная».

Мы поговорили о Дофин Луар и бедном Марке Паркере, которые оба погибли, а еще о Леоне. Другом я его уже не считала, я понимала – он был жадный до наживы и продажный, но еще он был харизматичный и обаятельный, на первый взгляд даже очаровательный, а я люблю блестящие вещички. Но больше всего мы говорили о второй девушке – о том, что она из себя представляла и какой невероятной храбростью надо было обладать, чтобы заявить о себе после всего, что на ее глазах случилось со мной. Как героически она тогда поступила.

– Мне кажется, надо все о ней выяснить и опубликовать, – сказал Фин, – почтить ее память.

Но я засомневалась. Мне хотелось думать о ней как о безымянном солдате, о знаковой фигуре, символизирующей всех девушек, которые не стали молчать, – всех тех храбрых девушек, которые видели, как распинают их предшественниц, и все равно решили бороться. Павших тоже было немало, но она за всех них постояла.

Мы смотрели мультики по телевизору, не отвечали на звонки. Нам и не нужно было никого другого. Тем вечером мы сидели все вместе. В апартаментах собрались все самые важные люди, и мы сами это знали и были благодарны за то, что мы есть друг у друга. Большинству людей даже час жизни не доводится вот так провести.

Где-то к десяти утра действие лекарства начало проходить, туман вдруг рассеялся, и только тут я осознала: господи боже.

Меня ведь не убили. Я выжила. Меня обследовали с помощью переносного томографа врач с двумя ассистентами, и все это в апартаментах самого дорогого отеля в Париже. И собрались мы тут всей компанией. Тем временем машина Хэмиша уже пять дней стоит на парковке в аэропорту, а я истратила все деньги, разъезжая по Европе со своим подкастом, но никакого осязаемого дохода от него ждать не приходится.

И это значило лишь одно: остается только написать эту чертову книгу.