– Кончай, Чарльз! Пропусти их!

Через внутренние стеклянные двери мы прошли в огромную прихожую, забитую мебелью, оттуда в гостиную.

В огромный зал я вошел с каким-то странным стесненным ощущением. За золотыми шелковыми драпировками могли скрываться окна, однако не они привлекали основное внимание. Здесь было множество разной мебели, включая ту, которой можно пользоваться – массивные кресла с подлокотниками, диваны, кушетки – и чисто декоративной, вроде маленьких столиков с перламутровой инкрустацией, резных скамей и крохотных скамеечек для ног со всевозможными украшениями. Даже обои наклеены тут были на специальные панели, и в середине каждой в золотой раме располагался натюрморт с мертвыми фазанами и виноградными гроздьями, где на каждой виноградинке застыли капли росы.

Хотя Вилли явно видел все это раньше, мне показалось, он не сдержал тяжелого вздоха.

Посреди зала стоял Макби в просторной домашней куртке красного бархата с зелеными лацканами.

– Привет, Вилли! – бодро воскликнул он. – Что у тебя общего с этим шантажистом?

Вилли вздрогнул, как испуганная лошадь. В конце концов, его доверие ко мне было весьма относительным и целиком основывалось на рекомендации Дэвида.

– Шантажист? – неуверенно переспросил он.

– Ну разумеется, – не унимался Макби. – Хочет заставить нас купить у него нашу же собственность?

– Вы говорите о судовом журнале "Скади", верно? – уточнил я.

– Вот именно.

– Ах, вот что, – облегченно протянул Вилли. Даже он не мог поверить, что я собираюсь продать то, чего у меня нет.

После короткой паузы Макби спросил:

– Ну что, теперь мы сможем, наконец, поговорить о деле?

Я пожал плечами.

– Все может быть.

– Тогда, пожалуй, лучше для начала выпить.

Он подошел к книжному шкафу, который – ясно же – оказался винным баром с розоватыми зеркальными стеклами. Я мечтаю когда-нибудь организовать производство книжных шкафов, внешне выглядящих как бар – ведь существуют же тайные книгочеи, даже на Бишопс-авеню.

– Вам виски? А тебе, Вилли?

– Если можно – розовый джин.

– О Боже! – нетерпеливо воскликнул Макби. – Тогда готовь его сам. – Он вернулся с двумя большими хрустальными стаканами и сунул один мне.

Вилли подошел к бару и принялся мудрить с маленькими бутылочками, в которых были разные настойки.

Мы выпили, и тогда Макби спросил:

– Ну что, вы готовы передать его мне?

– Я его так и не видел.

– О каком все-таки журнале идет речь? – вмешался Вилли.

Макби повернулся к нему.

– О чистовом вахтенном журнале, который ведет старший помощник капитана. Черновой сгорел вместе с мостиком, а чистовой хранился в каюте.

– Понятно... – Вилли снова занялся приготовлением своей смеси.

– Ну так что? – Макби опять повернулся ко мне.

– Но что он доказывает? Я имею в виду вахтенный журнал.

– Вы держали его у себя достаточно долго, верно?

Элегантно лавируя между многочисленной мебелью, Вилли направился к нам.

– Вряд ли мистер Корд хорошо разбирается в морской терминологии на норвежском, верно?

Ужасно глупо, но я так привык к мысли, что норвежцы прекрасно владеют английским, что совершенно упустил из виду – записи в судовом журнале делались, разумеется, на норвежском. Мне почему-то казалось, что Фенвик должен был пролистать этот журнал и тут же объявить: "Вот виновник аварии!"

– А Мартин Фенвик знал норвежский? – поспешно спросил я.