Макби с Вилли переглянулись. Вилли отпил из бокала свой бледно-розовый напиток и пожал плечами.

– По-моему, немного знал. Не слишком хорошо, – сказал Макби.

Значит, вместе с журналом у Фенвика мог быть и перевод. Или ему все пояснили по телефону. Хотя, если журнал послали ему специально, наверняка было и письмо. Сохранилось оно где-нибудь у Фенвика – скажем, в его лондонской квартире? Не прихватили его те, кто побывал там раньше меня?

Макби не отрывал глаз от своего стакана, его лицо стареющего младенца слегка хмурилось.

– О чем же, по словам Фенвика, говорилось в журнале?

Макби глубоко вздохнул.

– Что-то насчет того, что он лишает страховой полис законной силы.

Вилли уставился на него.

– Лишает законной силы страховой полис?! Это его слова?

Макби терял терпение.

– Ну конечно. Я же сказал.

– Если придется платить, какова будет страховая премия? Наверное, немалая сумма? – спросил я.

Он пожал плечами.

– В заявке на выплату страховой премии речь идет примерно о полумиллионе, плюс чертовски большое вознаграждение любому юристу, почуявшему запах жареного. Предельный размер вознаграждения – семь с половиной процентов. Значит это нам обойдется еще в сорок тысяч фунтов.

Я нахмурился.

– Ну что же, не так плохо...

– Это два процента нашего годового оборота. В лучшие годы мы выплачивали свыше девяноста процентов. А иногда получалось и больше ста. Такова специфика страхования.

– Но ведь танкер "Прометей" стоил много больше?

– Около десяти миллионов. Танкеры для перевозки сжиженного газа обходятся недешево. На них чего только нет, даже танки из нержавеющей стали, – заметил Вилли.

– Если вина на вашей стороне, разве не вы должны нести всю ответственность?

Макби презрительно фыркнул.

– Вы действительно считаете, что страховые полисы у Ллойда оформляются подобным образом? То, что мы джентльмены, еще не означает, что у нас дерьмо вместо мозгов. Поскольку расходов на спасательные работы не было, нам придется выплатить сумму, не превышающую стоимости "Скади" – около четверти миллиона фунтов – и такая же сумма причитается другой стороне. Всего, как я уже говорил, полмиллиона.

– Кто же тогда возместит остальную часть ущерба? "АДП-лайн"?

– Вы ни черта не понимаете в морском страховании, – бросил Макби. – Владелец судна может обратиться в суд для ограничения своей финансовой ответственности. Вы не обязаны выплачивать противной стороне больше стоимости вашего собственного судна – то есть примерно той суммы, что предусматривается страховым полисом.

Вилли заметил:

– Это правило было введено для защиты мелких судовладельцев – чтобы предотвратить их разорение после одной-единственной аварии. Так избегали монополизации, вроде царящей сегодня на авиалиниях. К тому же случаи, когда шаланда топит лайнер вроде "Куин Элизабет-2", случаются довольно редко.

– Да, надо, чтобы очень уж не повезло. Кстати, как получилось, что суденышко вроде "Скади" потопило огромный танкер?

– У "Скади" носовая часть была усилена для ледового плавания. Оно совершало рейсы в залив Святого Лаврентия.

Я кивнул.

– Но как же быть с ущербом в девять с лишним миллионов? Кто его покроет?

– Страховщики компании "Сахара лайн". Тоже Ллойда, но в каком-то другом отделе. Во всяком случае, не мы.

Я задумался об этих хитрых правилах, и чем больше думал, тем больше они мне нравились. Неплохо бы распространить их на консультантов по вопросам безопасности и телохранителей, которых тоже пытаются вытеснить с рынка.